Виктория Клейтон Виктория Клейтон - Дом подруги

Сердце у меня заколотилось так, что едва не выпрыгнуло из груди, и лишь отчаянным усилием воли мне удалось вернуть себе свое обычное хладнокровие. За этот вечер, как ни странно это звучит, я ни разу не вспомнила о Роберте. Заниматься любовью с Чарльзом и при этом думать о другом мужчине… нет, это было абсолютно невозможно.

— Если хотите, можете остаться.

Он ничего не ответил. Мои слова растворились в темноте. Честно говоря, мне это не понравилось — я почувствовала какую-то смутную тревогу, но у меня и в мыслях не было взять их назад. Мы подъехали к дому. Открыв дверь, я зажгла в студии свет.

— Бренди? — спросила я, мысленно заметив, что мой собственный голос кажется мне чужим.

— Наверное, примерно так же вы выглядите, когда собираетесь к зубному, — буркнул Чарльз.

Я засмеялась.

— Лично я собираюсь налить себе выпить, — объявила я, присев на корточки, чтобы достать из шкафа бутылку коньяка.

Несколькими решительными шагами Чарльз вдруг пересек комнату и оказался возле меня. Я и удивиться не успела, как он легко поставил меня на ноги.

— Вы в этом не нуждаетесь.

Обхватив меня руками, он взглянул мне в глаза, как мне показалось, насмешливо. Потом неторопливо и настойчиво принялся целовать меня, осыпая поцелуями мое лицо, пока не добрался до губ. Сказать по правде, если сам акт физической любви всегда казался мне чем-то грубым и враждебным, то поцелуи почему-то всегда ужасно смешили.

— Прекратите смеяться, испорченная вы девчонка! Нет, вы просто безнадежны!

По-видимому, ничуть не рассердившись, он улыбался. Честно говоря, я удивилась. Другие на его месте обычно выходили из себя, злились или вообще приходили в бешенство. А Чарльз, рассмеявшись, снова принялся меня целовать. Не прошло и минуты, как какая-то часть меня уже боялась, что он отодвинется. Поэтому пронзительная трель телефонного звонка оказалась неприятной неожиданностью.

— Не подходи, — прошептал Чарльз, крепко прижав меня к себе.

— Не могу. Послушай, уже поздно. Вдруг что-то случилось. Это может быть моя мать.

Очень неохотно он выпустил меня, и я схватила трубку.

— Попросите, пожалуйста, к телефону Чарльза Джаррета.

Низкий грудной женский голос был мне незнаком. К тому же в нем слышался сильный южноафриканский акцент.

Я молча передала трубку Чарльзу.

— Да? Сюзанна? Какого черта, что за игру ты затеяла? Почему ты звонишь мне сюда? — Голос Чарльза стал ледяным. — Откуда у тебя этот номер?

Голос слышался достаточно отчетливо, но слов было не разобрать.

— Ладно, ладно, это ты ловко проделала. Прости, Сюзанна, я занят. Позвони мне завтра в Майлкросс-парк, хорошо? После шести. Время, естественно, местное.

Женский голос поднялся до истерического визга. Терпеть не могу подобные сцены, поэтому я молча вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. Потом поднялась наверх, умылась, почистила зубы и переоделась в пижаму. Я улеглась в постель и взяла лежавший на тумбочке томик Энтони Троллопа. Очень скоро книга захватила меня и, углубившись в сцену, где автор описывает вероломное обольщение Эмили Уортон, я даже вздрогнула от неожиданности, вдруг почувствовав на своем плече чью-то руку.

— Незаконченное дело? — не поднимая глаз, равнодушно спросила я.

— Очень даже законченное. Не возражаешь, если я разденусь и заберусь в душ?

— Убери книгу, — Чарльз стоял возле постели.

— Так что там за проблемы у Сюзанны? — поинтересовалась я, изо всех сил стараясь не опускать глаза. По закону подлости, именно в этот момент обмотанное вокруг бедер Чарльза полотенце соскользнуло вниз, а мне казалось, будет невежливо, если я стану на него таращиться. — Она по-прежнему влюблена в тебя?

— Шшш… успокойся.

Он снова принялся целовать меня, не только лицо, но даже шею и плечи. Руки Чарльза мягко скользили по моему телу. Я вдруг почувствовала, что просто обязана, хотя бы из вежливости, тоже сделать нечто в этом роде, и провела ладонью по его спине. Тело Чарльза было восхитительно гладким и упругим и в то же время твердым. Я внезапно вспомнила Мин и решила, что голый Чарльз понравился бы ей еще больше, чем одетый. На память мне пришел разговор, когда мы с ней сравнивали его с героями любовных романов. Да, он действительно был великолепен. И, похоже, хорошо знал свое дело. Словно нарочно, я вдруг почувствовала жуткое желание расхохотаться. Видимо, я как-то выдала себя, потому что Чарльз отодвинулся.

— Ты можешь не думать ни о чем, хотя бы сегодня, так сказать, в виде исключения? Это как раз тот случай, когда тебе это не нужно. Забудь обо всем — о том, что тебя зовут Диана, о своей работе, о доме, о друзьях, о матери.

Я сделала, как мне было велено. И даже честно попыталась ни о чем не думать.

— Тебе ничего не грозит, — услышала я шепот, и губы Чарльза коснулись моего уха. — У меня и в мыслях нет воспользоваться твоей слабостью. То, что сейчас происходит с нами, не только ради меня, но и ради тебя тоже. Это — счастье и наслаждение для нас обоих. Успокойся, Диана.

Он что-то продолжал бормотать мне на ухо, я слушала его и делала все, как он говорил. Потом вдруг вспомнила о Мин… нет, нет, только не это. Несколько раз вздохнув, я стала дышать спокойнее и мысленно приказала себе расслабиться. Чарльз крепче прижал меня к себе, и перед глазами у меня внезапно встала Астарта, его вороная кобыла — примерно таким же голосом, с такими же интонациями он тогда успокаивал ее в конюшне. Это был своего рода гипноз. Естественно, я не могла этого не понимать… и однако всего через пару минут уже начала думать, что в конце концов это не так уж неприятно. Лежу себе тихонько в своей постели, красивый мужчина осыпает поцелуями мои губы, ласкает мою грудь… и делать, в сущности, ничего не надо… внезапно кожу у меня точно стянуло. Все мое тело покрылось мурашками, и дыхание резко участилось.

— Ты в полной безопасности. Не волнуйся, все хорошо, все просто отлично, — прошептал Чарльз. К моему величайшему удивлению, мир вокруг меня стал постепенно исчезать, растворяясь в до сих пор неведомом мне чувстве наслаждения. Упоительный восторг, от которого я вся дрожала, наполнил меня радостью предвкушения чего-то чудесного. Я изнемогала от нетерпения, мне казалось, я все быстрее и быстрее карабкаюсь по лестнице туда, где меня ожидает рай. Меня охватило неудержимое желание как можно скорее добраться туда. Уже плохо соображая, что происходит, я призналась себе, что вот, значит, она какая — любовь. Все, что я раньше любила и что до сих пор составляло мою жизнь, вдруг потеряло для меня всякое значение. Я хотела только одного — чтобы это никогда не кончалось. Потом наслаждение стало нестерпимым, и я закричала… или мне показалось, что закричала… и с губ моих слетело имя Роберта.