Отказ не принимается (СИ) - Саша Кей

вниманию. А вдруг я ему разонравлюсь? Ребенок уже никуда не денется, а становиться на шее обузой только из-за малыша… Я с ума же сойду.

Да я и не знаю, какого это жить с мужчиной в доме.

Даже папы не было. Мужская модель в семье — для меня неизвестная константа, и как себя вести, чтобы она не стала переменной, мне не понятно.

— Варь, — кажется, до Воронцова что-то начинает доходить, — у меня, конечно, не очень богатый опыт, а какой есть — не самый удачный, но, если я что и понял, так это только от нас с тобой зависит, будет ли этот долбанный хэппи энд, и как долго он будет длиться.

— Существует такое мнение, да, — пытаюсь я обернуть в шутку то, что неожиданно вызвало у Виктора понимание. Подспудно я все еще не хочу пускать его глубоко в душу.

— Не знаю, как ты, — продолжает серьезно Воронцов, — а я вот готов побороться за то, чтобы мы получили приз «Лучшая семья века». Я парень упертый. Ну ты в курсе. Так что у нас практически нет шансов все запороть.

Эта почти клятва заставляет меня захихикать.

Упертый — это не то слово. Он же баран.

Точнее, медведь. Козлообразный.

Не проболтаться бы ему, как его мама обозвала.

— Тебе просто надо смириться, что я тебя осчастливлю, — продолжает Виктор.

Этот разговор немного рассеивает мою тревогу.

У меня нет опыта семейной жизни, а у Воронцова есть. Будем надеяться, о каких-то подводных камнях он уже знает и постарается их избежать. А мне придется на своем опыте. Это страшненько, но, наверное, по-другому и не бывает.

Но торопиться все равно не хочу.

Хотя внутри себя я уже начинаю ощущать тягу к гнездованию. Хочется придумывать комнату для малыша. В итоге я залипаю на пеленальном столике на каком-то маркетплейсе. Когда появился Тимка, у нас для этого баловства и места в квартире не было.

И водный коврик с развивалками — тоже классная вещь.

Короче, мы меня теряем до тех пор, пока снова не звонит Виктор.

— Варвара-краса, ты чего делаешь? — весело спрашивает он.

— А что? — настораживаюсь я.

— Выгляни в окно.

Я чешу к окошку и, увидев, что выкинул Воронцов, начинаю улыбаться.

— Божечки… что это?

Во дворе стоит большой чистенький ярко-оранжевый мусоровоз, в открытой кабине которого рядом с водителем я вижу Виктора с букетом цветов. Заметив меня в окне, он высовывается и машет мне цветами.

Ну Ричард Гир на минималках.

Хотя, я так понимаю, тут покоряют не меня, а Тимофея Сергеевича.

Воронцов подтверждает мою догадку:

— Я тут подумал, что ты себе просто не разрешаешь расслабиться. Все волнуешься то за Тиль, то за Тимку. А пора за себя. Зови сына и давай ему трубку.

— Что ты собираешься делать? — смеюсь я. Такая интерпретация фильма «Красотка» меня подкашивает.

— Пункт первый — подкуп ребенка с помощью катания на мусоровозе. Пункт второй — похищение его вместе с матерью.

— А похищение зачем нужно? — стараюсь звучать строго, но мне правда смешно. — Тим! Тим! Иди сюда, чего покажу!

— А маму тоже нужно обработать.

— Думаешь, получится? — интересуюсь я, поглядывая на Тимошку, который подпрыгивает на подоконнике от нетерпения.

— Я постараюсь. Я соскучился, Варь. И я хочу тебе показать, что со мной тебе будет хорошо.

И я как-то сразу понимаю, что Виктор сейчас имеет в виду нечто неприличное.

— Варь, позволь мне стать мужчиной в твоей жизни.

Глава 71

— Ты вернешься? — в голосе мамы я слышу обычное любопытство.

— Да, я поеду только с условием, что вечером меня отвезут домой.

Я смотрю из окна на то, как по двору кружит мусоровоз. Почти уверена, что сейчас в кабине полно радостного визга.

— Ну, Тимофей Сергеевич, — хмыкает мама в трубку. — Продал за машинку.

— Ты не понимаешь, — хихикаю я. — Это мусоровоз. Это другое.

— Это все, конечно, очень мило, — вздыхает она. — Но сама ты чего собираешься делать?

— Жить. Просто жить, — пожимаю я плечами, будто мама может это увидеть.

В момент, когда Виктор поднялся ко мне, чтобы забрать одетого Тимку, я поняла, что никаких рецептов ни от кого не получу.

Да и подходят ли мне эти рецепты?

Это же не обычная стандартная ситуация. Где мы с Воронцовым, а где отношения, развивающиеся по типичным этапам?

Даже внезапный залет, такой как у меня, не вписывается ни в одну известную мне схему.

— Жить — это хорошо, — одобряет мама.

— На работу пойду, — планирую я, продолжая следить за тем, как вынутого из кабины Тимошку подкидывают на руках, а потом валят в сугроб.

— Куда?

— Куда я с декретом на носу? Пока аудитором к Виктору. Должен же быть от него не только урон.

— Ты что? А как же рыба? — мама прям хохочет.

Кажется, несчастная горбуша превращается в семейный мем.

Да уж.

— А если серьезно, я рада, что ты успокоилась. Сейчас все решения тебе лучше принимать без нервов. Но папаше спуску не давай.

— Кажется, как раз пора призвать его к порядку, — я засекаю, что снега полно за шиворотом у обоих.

Сбрасываю маму и, открыв окно, высовываюсь.

— Виктор! — не реагирует и продолжает возиться в сугробе. — А ну домой, я сказала! Оба! Живо!

Я рявкаю, и двое полуснеговиков подскакивают и таращатся на меня снизу.

Водитель мусоровоза, который курит в сторонке, даже тушит бычок в снегу.

Показываю кулак, стараясь не засмеяться, чтобы не испортить воспитательный эффект. Сразу вспоминается, каким послушным может быть Воронцов, если с ним построже. Когда он больной отхватил от меня полотенцем, разом все выпендроны кончились.

Учитывая, что Тимка на него повадками похож, будто родной, уже представляю себе, как тяжко мне будет, когда я перестану быть для него авторитетом.

Полюбовавшись, как Виктор с Тимошкой отряхиваясь идут к подъезду, щелкаю чайником и иду открывать дверь.

— Это не я! — в один голос отпираются оба, когда появляются на пороге.

— Что не «вы»? — интересуюсь я, стаскивая с Тимки шапку в снежных катышках.

Переглядываются, и как взрослый Тим берет на себя ответственность:

— Все не мы. Мам, а мы же поедем к Тиль? Ну, пожалуйста!

Смотрю на эту парочку со смешанными чувствами.

Я не знала Сергея, но сейчас абсолютно согласна с Раевским. Тим — маленькая копия Воронцова.

— Я обещал ему, что, если ты согласишься, мы поедем на мусоровозе, — совершенно серьезно отвечает Виктор.

Вот жук!

— Я буду хорошо себя вести, мам!

Я перевожу взгляд на Воронцова.

— Я тоже буду вести себя хорошо, — поспешно обещает он.

И Виктор действительно старается.