Моя - Анастасия Пырченкова

что хотел помочь. Спасти. И я бы поспорила с Акимовым, но мы как раз выбрались наружу, попав в самую гущу событий. Вокруг сновали полицейские. Кто-то что-то выкрикивал, переговаривался по радио, неподалёку стояли две машины скорой помощи. В одну из них меня и усадили. Но прежде чем меня отвезли в больницу пришлось некоторое время потратить на дачу показаний. Рассказала всё, как есть, начиная с момента покушения и заканчивая выстрелами.

Оказалось, Прохорова застрелили подоспевшие вовремя оперативники и сама Арина. Но сам Прохоров успел тоже пустить пулю в Егорова.

— Не волнуйтесь, парень сильный. Раз уж сразу не умер, значит, выкарабкается, — успокоил осматривающий меня ранее медик.

Я на это согласно кивнула.

Надеюсь, что так и будет.

Следующие два дня я провела на больничной койке в той же клинике, что и Егоров. Меня к нему не пускали. Родственники Стаса запретили. Я на них не обижалась. В конце концов, пострадал он действительно из-за нас с Артёмом. Но я всё равно надеялась, что мы с ним ещё увидимся. Пусть и в последний раз.

К слову, развод нам ускорили, так что к концу выписки я вновь была свободной девушкой. Дети тоже оставались со мной и Артёмом. Опека над Антоном полностью перешла ко мне. Артёму тоже сделали новые документы и регистрацию. Я была почти счастлива. И только ранение Стаса не позволяло расслабиться полностью. Он так и не пришёл в себя.

Утро того дня, когда я должна была покинуть клинику, началось неожиданно. После планового утреннего осмотра лечащего врача ко мне вдруг явилась Арина.

— Вот уж кого не ожидала увидеть, — заметила я задумчиво, рассматривая внезапную гостью.

Сегодня она была одета не менее эффектно, чем в тот день, в подвале, но намного проще: во всё чёрное, с красным акцентом в виде ремня. Тёмные волосы были заплетены в сложную косу. А вот макияжа куда как меньше прошлого: обычный дневной. Лишь на губах алый блеск.

Что ж, действительно красивая девушка. Уж насколько я сама никогда не страдала от недостатка мужского внимания, приходилось признать: с Прохоровой мне не тягаться.

Интересно, насколько близкими друзьями они были со Стасом?

— Знаю, о чем ты думаешь, — хмыкнула она, проходя к окну, поправляя сползающий с плеч белый халат.

— Да ну? — не удержалась от язвительного тона.

— Насколько были близки мы со Стасом, — всё так же благодушно проговорила она.

Излишне добродушно, как по мне.

Создалось ощущение, что меня тут унизить пытаются.

— И что дальше? Серьёзно, пришла мне рассказать о ваших отношениях?

Арина нагло ухмыльнулась и уселась в кресле, закинув ногу на ногу. Теперь уже не я, а она меня изучала, после чего тяжко вздохнула.

— Нет. Делиться с тобой нашим совместным прошлым с Егоровым я точно не стану. Не имеет смысла. Ты всё равно с ним более никак не связана. Я здесь по другому поводу.

Я уже говорила, что меня раздражает эта девица?

На деле же сделала вид, что мне плевать.

— И по какому же? — уточнила, не дождавшись ответа.

Но и тогда брюнетка заговорила далеко не сразу. Словно решала, стоит ли мне называть причину своего внезапного появления. Не стала её торопить, хотя очень хотелось. А ещё лучше послать куда подальше и прогнать. Пусть другим на нервы действует.

— Стас очнулся, — наконец, произнесла она.

Не удержалась от шумного выдоха. Словно груз с плеч упал, позволяя сделать по-настоящему глубокий вдох.

— Вижу, ты рада, — заметила девушка довольно равнодушным тоном, продолжая прожигать меня изучающим взором.

— По-твоему, не должна?

— Ну, почему же? — пожала Арина плечами в полнейшем равнодушии. — Но ты права, я была бы куда как рада, не испытывай ты к нему вообще никаких чувств. Скажу прямо, ты мне не нравишься. Хотя я восхищена, как ты пожертвовала собой ради брата. Но на этом, пожалуй, всё. Ты совершенно не умеешь ценить того, что имеешь, но при этом считаешь, что тебе все должны. И плевать, что на самом деле это далеко не так. Не понимаю, если честно, что в тебе нашли такие мужчины, как Стас и Артём. И если Стаса я ещё могу оправдать тем, что он всегда имел слабость к попавшим в беду девушкам. Что поделать, любит он примерять на себя роль рыцаря. То вот Артёма… взрослого мужика, самодостаточного и успешного… что его привлекло в такой малолетке, как ты? Слабая и безвольная, зато гонора до небес, — брезгливо скривилась.

Она говорила и говорила, не понимая, как мне хочется вцепиться в её волосы и выволочь её из палаты, а потом спустить с лестницы, чтобы уже, наконец, заткнулась.

Кто эта дрянь такая, чтобы судить меня?!

Что знает обо мне?!

Как смеет?!

— Да ладно тебе, не злись, — приторно-любезно улыбнулась брюнетка, поднимаясь на ноги. — Всего лишь моё мнение. Буду рада ошибаться. Как рада тому, что ты больше не будешь мучить Стаса. Он этого не заслужил.

— Мне плевать, что ты обо мне думаешь, — процедила я сквозь зубы. — Ты ничего обо мне не знаешь...

— Я знаю всё! — резко перебила она меня властным тоном. — Видишь ли, — одарила меня снисходительной улыбочкой, — мы со Стасом никогда не были друзьями, как и врагами, но оказались в одной лодке, ненужные родителям. На этом фоне и сблизились. И я сейчас не о сексе, как ты скорее всего подумала, — подошла ближе и подхватила прядку моих распущенных волос, накрутив на палец.

Проследила с мрачностью за её действиями, отбив чужую ладонь.

— Какая злобная девочка, — хмыкнула Арина насмешливо. — Так вот. Стас все эти полтора года делился своими переживаниями о ваших с ним отношениях. Так что я прекрасно знаю, что и как. И да, мне тебя искренне жаль. Когда-то я была на твоём месте. Отчаяние тоже одержало верх над разумом. Тогда мне очень помог Стас. Дал мне новую жизнь. Позволил начать всё заново. И деньгами на первое время обеспечил. Но дальше я уже сама строила свою судьбу. В том наша с тобой разница, детка. Стас меня не любил. Это и стало вашей бедой. Его любовь. Он должен был бросить тебя, оставить одну переживать потерю, когда ты начала уходить в себя, чтобы ты сама нашла свой путь. А он дал тебе опору. Оплот, где ты закрыла себя, выбрав его врагом номер