Лисий капкан - Елена Попова

зародилось новое чувство – отомстить насильнику… чего бы мне это ни стоило. Как искала его в соцсетях, как начала меняться, чтобы никто не узнал во мне Миру, как приехала в этот город с целью влюбить в себя Сокола. Влюбить и убить.

– Я думала, что это ты… – глотая слезы, прошептала я. – Я не знала, что есть еще один Сокол. Подумать не могла…

Его реакция была непонятной. Стеклянными глазами Егор смотрел в потолок. Не моргая. Руки сжали в кулаках простыню.

– Теперь только один Сокол, – сказал он. – У меня больше нет брата. Он перестал существовать с этого дня.

Я пересела на кровать, взяла его за руку.

– Егор… прости меня, пожалуйста, прости! – По моим щекам снова хлынули слезы. – За всё прости! Ты любил меня, а я…

Я положила голову ему на грудь. Его пальцы тут же скользнули под мои волосы. И от этого прикосновения по моему телу побежали мурашки. Он перебирал прядки волос, шептал, что не держит на меня зла и всё понимает.

– Теперь у нас будет всё по-другому, слышишь? – Я подняла голову и заглянула в его карие глаза. – Никому тебя не отдам! Ты только мой.

Я двинулась выше, и моя голова оказалась на одном уровне с его головой. Он медленно повернулся ко мне. Его губы прошептали в сантиметре от моих:

– Лиса… я давно твой, я… – И не дослушав, я закрыла его рот поцелуем.

Он ответил: жадно, страстно, так, словно этот поцелуй для нас последний, словно у него больше не будет возможности поцеловать меня. Мои губы вписались в его шею, подбородок, целовали каждую царапинку на лице. Я проводила пальцами по кровавому бинту на голове, по груди, а слезы текли и текли, ведь он в таком состоянии из-за меня!

– Моя Лисичка… Моя девочка… Если бы я знал, то поубивал бы каждого. Цыпу, Каштана, Капусту. Но первому досталось бы брату.

– Капустин здесь ни при чем. Он был с Кристиной. Они не знали, что задумали их пьяные дружки.

– Но Цыпа и Каштан… – Он помотал головой. – Уроды! Как они могли? Как только я на ноги встану, то…

– Егор! – перебила я. – Пожалуйста, не нужно никому мстить. Знаешь, я поняла, месть – это опасная игра. Лучше отпустить и радоваться тому, что имеем сейчас. Как поступить с братом – это твое дело. Но пообещай, что ты никому из своих друзей не расскажешь, что я – та самая девочка, над которой они измывались на озере. Я не хочу, чтобы они знали.

– Но…

– Подожди! – Я резко соскочила на кровати и заговорила очень убедительно: – Все вокруг узнают, что меня когда-то изнасиловали. Твои друзья, Ритка, одногруппники. Будут поднимать эту тему, задавать вопросы, которые я слышать не хочу. Начнут ворошить прошлое. Коситься на меня в универе. А если слух дойдет до моей семьи? Егор, тебе это надо? Мне это надо? Нам с тобой это надо?

– Всё равно я не смогу общаться с этими тварями.

– Не общайся! Но, пожалуйста, найди другую причину. Ради меня.

– Будет очень сложно, но я попробую…

– Знаешь, кажется, я знаю, как мы поступим с твоим братом. Я перешлю тебе то фото. А ты отправь ему. Передай от меня привет пламенный. Напиши: «Бог ему судья» – и отпусти. Больше никакой мести.

Егор притянул меня к себе. Мои ноги свисали с кровати, а голова лежала на его груди. Он накрыл нас одеялом. Его пальцы снова скользнули под мои волосы, и легкие массирующие движения успокаивали и собирали душу по кусочкам, возвращая обратно в тело.

– Твои родители в разводе?

– Да.

– Я не знала… Давно?

– Слушай, давай я тебе как-нибудь расскажу во всех красках о том, как рушилась моя семья. Но только не сейчас, ладно?

– Конечно.

– Кстати, а где моя мобила?

– Лежит на дне водоема, – вздохнула я.

– М-м… Купается, значит?.. Ладно, отец пообещал сегодня принести другую. У тебя остался номер моей матери?

– Да, есть.

– Набери ее, пожалуйста. Не могу понять, почему она не приходит? И отец ничего не говорит… И медсестра позвонить не дает…

– С твоей мамой всё… – И в этот момент в моей руке завибрировал телефон. Увидев на дисплее «папа», я поторопилась ответить.

– Пап?

– Привет, милая!

– Как всё прошло?

– Одну секунду. С тобой кое-кто хочет поговорить.

В трубке раздался тихий женский голос.

– Элечка? Это тетя Оля. – И по моим щекам снова хлынули слезы. Но на этот раз слезы радости.

– Как вы? Как прошла операция?

Я словно видела знак вопроса в глазах Егора.

– Твой папа волшебник. Нет, он послан самим Господом на этот свет, чтобы спасать жизни! – Тетя Оля тоже всхлипнула. – Я не знаю, как вас отблагодарить! Эдуард Сергеевич отказывается от денег!

– И правильно делает, – улыбнулась я.

– Вы сотворили чудо! Подарили мне жизнь! – Она еще раз всхлипнула.

– Сейчас я передам кое-кому трубку. А вы только не волнуйтесь, ладно?

– Что случилось? – встревожилась женщина.

– Это твоя мама, – шепнула я Егору и подала ему телефон. Он, ничего не понимая, прислонил трубку к уху.

– Мам? – неуверенно спросил он.

На том конце провода воцарилась тишина, и только спустя несколько секунд она заговорила:

– Е… Егор?

– Мам! Это я, мам!

– Сынок, милый мой, господи! – послышались ее рыдания, а затем строгий голос отца: «Та-а-ак, никаких слез и переживаний!»

Тетя Оля успокоилась и принялась рассказывать Егору, как попала в больницу. Благодарила моего папу, меня и всех святых. А Егор сомкнул наши пальцы в замок и, едва сдерживая подкатывающиеся слезы, смотрел на меня с такой благодарностью, словно я сама лично починила сердце его маме.

Когда он положил трубку, то вместо слов прижал меня к своей груди и обнял крепко-крепко.

– Простите, – раздался тихий голос медсестры. – На сегодня посещение окончено. Егору нужен отдых.

– Можно она останется здесь на ночь? Постелите на соседней кровати, – улыбнулся Егор медсестре.

– О, на эти кровати лучше не попадать! – мило ответила девушка и кивнула мне в сторону выхода, шепнув: «Сейчас сюда придет доктор осматривать больных».

– Я приду завтра после учебы, – пообещала я и потянулась поцеловать его в щеку. Он повернулся и подставил губы.

Медсестра кашлянула. Пришлось прервать поцелуй, отпустить его руку и проследовать за ней.

Знаете, когда я считала его чудовищем, когда ненавидела, презирала его, ко мне всё равно умудрялась подкрасться симпатия к нему. Признаюсь, я думала: «А что, если бы он не был тем, кем является?» И тогда мои фантазии могли унести меня далеко-далеко в открытый океан. Я представляла, как мы целуемся, как едем в машине, держась за руки, как весело