Даниэла Стил - Начать сначала

— Первое из многих, — намекнул Билл, целуя ее.

Днем они отправились на рождественский спектакль, понравившийся всей публике. В тот день в Дананг приехал Боб Хоуп, ему аплодировало десять тысяч солдат, не говоря уж о женщинах. Гвоздем программы стало шоу Анн-Маргет, хотя Пакстон и считала, что показывать солдатам сексуальную символику означает только дразнить их, но люди все равно радовались. В конце спектакля генерал Абраме приколол к рубашке Хоупа медаль «За выдающиеся заслуги», и все стоя аплодировали ему.

На спектакле Пакстон и Билл столкнулись с Тони Кампобелло, видели они и Ральфа — он готовил репортаж для «Ассошиэйтед Пресс». Тот привел с собой Франс и ее сына, Ана, который выглядел очень мило и казался точной копией своей матери. Билл и Пакстон немного поболтали с Ральфом и Франс, а потом двинулись дальше и больше уже не встречались с ними.

Толпа все росла, и они уже не натыкались на Тони или еще на кого-нибудь из парней Билла. Тони держался подчеркнуто холодно, когда разговаривал со своим капитаном и с Пакстон. Он так и не избавился от недоброго чувства по отношению к девушке и не старался ей угодить. Все это уже не имело значения.

Через месяц и она, и Билл вернутся домой. Они часто говорили о том, как это странно, что они окажутся в одном и том же городе, но не будут вместе.

— Это ненадолго, — постоянно уверял ее Билл, но Пакстон сомневалась, как все сложится, когда он вновь увидит своих детей и по-настоящему почувствует себя дома. Она предчувствовала, что ему уже не так легко будет покинуть их, как он утверждал теперь, в разгар романа.

Канун Нового года они мирно провели в офицерском клубе и завершили его выпивкой в баре наверху. Потом они занялись любовью в комнате Пакстон и встретили Новый год в порыве нежности и страсти. Наутро они по-прежнему сжимали друг друга в объятиях, целуясь и шепча какие-то слова. Большую часть дня они проспали, а с наступлением сумерек Билл должен был вернуться в Кучи и приступить к выполнению своих обязанностей. Он обещал вновь приехать в Сайгон через два дня, а Пакстон опять засела за статью для «Морнинг сан». Ее колонка «Вьетнамские репортажи» сделалась весьма популярной, собирала обширную почту, некоторые письма ей даже пересылали в Сайгон. Она давала читателям подлинную картину того, что происходило на другом конце света, ее честность и понимание событий явственно сквозили в статьях. Особенно радовался Эд Вильсон, теперь он всем хвастался, что это он послал Пакстон во Вьетнам. Ему казалось, что каким-то образом Пакстон своей работой мстит за Питера, что его сын погиб не напрасно. Пакстон отправилась в эту страну, чтобы рассказать о Питере и о сотнях тысячах таких же мальчиков, как он. А она плакала над письмами, откликами на статьи. Порой она пыталась ответить, но у нее не хватало времени.

На следующее утро она начала писать об уличных нищих в Сайгоне, а заодно занялась материалом о Хью, к тому же следовало описать и рождественские праздники. Она провозилась два дня и все еще сидела за машинкой к восьми часам вечера того дня, когда ожидала Билла. Он запаздывал, но Пакстон знала, как трудно порой уехать с базы, а если Тони Кампобелло догадался, что капитан собирается на свидание с ней, он уж постарается его задержать. Эти отсрочки стали его излюбленной игрой, и Билл относился к сержанту снисходительно, только Пакстон огорчала его вечная враждебность.

В десять часов она вновь глянула на часы и немного обеспокоилась, но все еще думала, что, будучи дежурным офицером, Билл не так уж волен в своих отлучках, особенно в последние дни, ведь нужно еще столько всего сделать, а до отъезда остается пара недель и надо подготовить сменщика, только что явившегося из Штатов, а это, как Пакстон понимала, вовсе не легко.

В одиннадцать часов она еще раз посмотрела на часы и принялась расхаживать по комнате. К полуночи она уже места себе не находила и решила спуститься вниз, в вестибюль. Потом Пакстон предупредила оператора, где ее следует искать в случае, если позвонит Билл. Она подумала, он мог встретить какого-нибудь знакомого и она отыщет его в баре — так уже случалось пару раз. Однако в тот вечер Пакстон не обнаружила никого из знакомых, даже Нигеля. Она помнила, что Ральф уехал вместе с Аном и Франс к ее родственникам в Хаубон до конца праздников.

Пакстон долгое время бесцельно бродила по вестибюлю, но Билл все не появлялся. Больше она ничего не могла сделать.

Слишком поздно уже звонить на базу. Она вернулась в комнату и просидела всю ночь, гадая, какая причина помешала ему приехать, но ничего не смогла придумать.

В четыре утра девушка наконец забылась сном, а на рассвете проснулась. Билл по-прежнему не появлялся. Она почему-то надеялась, что он приехал ночью, пока она спала, и тихонько улегся в постель рядом с ней, ведь она дала Биллу ключ, и такое тоже случалось не раз, когда Билл заезжал внезапно и хотел порадовать ее.

В ту ночь он не сделал ей подобного сюрприза. Когда Пакстон проснулась, постель рядом с ней была пуста. В половине восьмого она явилась в офис АП, проверила телетайпную ленту, не произошло ли чего за ночь, однако все было спокойно, если не считать взрыва пластиковой бомбы в каком-то баре и уличных боев в Холоне.

Пакстон знала, что накануне поздно ночью Ральф вернулся в Сайгон, поэтому часом позже она позвонила ему из офиса АП.

— Я знаю, ты решишь, что это безумие. — Она стеснялась своего звонка, но больше ей не к кому было обратиться. — Понимаешь, Билл не приехал этой ночью. Я думаю, ничего страшного не произошло, но я просто хотела…

— Господи, Пакс, — проворчал он, со стоном приподнимаясь в постели, — ты что, хочешь, чтобы я позвонил на базу?

"'" — Ну да.

— Так что ты сама не позвонила? У тебя же есть журналистское удостоверение.

— Глупости. Все знают, что у меня роман с Биллом. — Несмотря на все их предосторожности, эта тайна давно стала известна всем обитателям Сайгона.

— И что же?

— Ну и получится, что я разыскиваю его как назойливая любовница, а мне только и надо убедиться, что с ним все в порядке, а уж когда он заедет — это не так и важно. — Ей и в голову не приходило, что Билл мог провести ночь с другой женщиной. Их связывали столь чистые отношения и они так влюбились друг в друга, что даже посторонней тени не мелькало между ними.

— Ладно, ладно, я позвоню. Что ты хочешь выяснить?

— Цела ли база Кучи, не нападали ли на нее ночью, жив ли Билл.

— Послушай, малышка. — Ральф сел в кровати, улыбнувшись своей Франс. Он радовался и тревожился за нее: как раз накануне Франс предупредила его, что забеременела и решила сохранить ребенка. — Если бы с базой Кучи что-нибудь случилось, все бы давно знали об этом. Здесь новости распространяются куда быстрее, чем в Нью-Иорке.