Даниэла Стил - Начать сначала

Он опустился на кровать вместе с ней и нежно принялся раздевать Пакс. Взрыв превратил ее платье в лохмотья, на его мундире остались пятна крови, и оба они хотели только одного: отодвинуть подальше прошлое, боль, одиночество, которое сблизило их. Он лег рядом с девушкой, ощущая прохладное прикосновение ее кожи, и тихонько застонал.

— Пакс, Пакстон, ты так красива. — Он все гладил ее и прижимал к себе и целовал и не мог насытиться, и тогда она тоже приподнялась, притянула его к себе, и в тот миг, когда он вошел в нее, Пакстон заплакала — уже не о прошлом и не о том, что оба они потеряли, но о том, что оба они обрели.

Глава 16

Через три недели Пакстон уговорила Ральфа снова съездить в Кучи. К тому времени съезд демократов в Чикаго перерос в разгул насилия и безумия, Гарриман все еще вел в Париже переговоры о перемирии во Вьетнаме, и все это показалось Пакстон дурной шуткой, когда она пришла в офис АП на встречу с Ральфом и прочла на телетайпной ленте последние известия. Все уже казалось бессмыслицей, кроме того, что происходило непосредственно в Сайгоне, кроме той жизни, что объединила ее и Билла. Теперь важно было одно: чтобы он остался в живых, чтобы ни с кем из них не стряслось беды. Каждый раз, когда Билл появлялся у нее в гостинице и проводил с ней ночь, Пакстон воспринимала как чудо, хотя Биллу удавалось вырываться довольно часто.

Большую часть пути к базе Кучи Ральф воздерживался от комментариев, но перед самым прибытием он обернулся к Пакстон и впрямую задал вопрос:

— У вас это серьезно, верно?

Она кивнула, не желая откровенничать в присутствии водителя Ральф не произносил вслух имен, но сплетни быстро расползались из Сайгона по всем военным лагерям. Кто с кем спит и почему — это ведь любимая тема для разговоров. Слухи распространялись с такой же скоростью, как партизанские действия и тропические болезни.

— Да, — спокойно ответила она, — похоже на то. Для нас это все еще внове, мы еще не вполне осознаем, что происходит.

Надо многое уладить, если… если… — «Если это надолго», Ральф понимал, что она имеет в виду. Он укоризненно покачал головой и отвернулся.

— Оба вы поступаете глупо, ты хоть это понимаешь?

— Почему? — Она все еще казалась столь наивной, столь доверчивой, что Ральф вновь обернулся к ней.

— Потому что ты обрежешься, Пакс. Здесь все кончается болью. Иначе быть не может. Я не стану все тебе разжевывать.

Ты уже большая девочка, ты знаешь, какие у тебя шансы. Большинство вариантов не придутся тебе по душе. — Он намекал, что Билл либо вернется к жене, как только закончится срок его службы, либо его убьют. Конечно, он может остаться в живых, он может даже покинуть Дебби. Однако это казалось Ральфу весьма маловероятным.

— Ты слишком долго пробыл тут. Ты стал циничен.

— Возможно, — откликнулся он, закуривая сигарету. А хуже всего, пожалуй, то, что он привык к местному куреву, «Руби Квин». — Я не раз уже видел это кино.

— Подожди, посмотри концовку. Для этого ты еще недостаточно долго пробыл здесь. Даже ты не знаешь всего на свете.

— Послушай, — Ральф решил попытаться в последний раз, потому что симпатизировал Пакс. — Ты ведь умница, намного умнее прочих. Ты замечательно справляешься со своей работой, пишешь отличные статьи. Однажды ты получишь Пулитцеровскую премию.

— Ну конечно, — рассмеялась она.

— Хорошо, пусть не Пулитцеровскую. Во всяком случае, ты хорошо работаешь и знаешь это. Так зачем тебе эта головная боль? Ты приехала во Вьетнам всего на полгода. Подожди, пока не вернешься домой и не повстречаешь где-нибудь за журналистским столиком прекрасного принца. В каком-нибудь нормальном пристойном городке вроде Милуоки.

Пакстон решительно посмотрела ему в глаза:

— Послушай, я не властна над тем, что происходит. Так случилось, и случилось именно здесь. Я не могу притвориться, будто ничего не произошло. Да и с какой стати? Мы оба оказались здесь. Это подлинная жизнь. Все остальное — дерьмо!

— А что, если там — настоящая жизнь, а именно это — дерьмо?

— Тогда я ошиблась. А ты что, никогда не ошибаешься, Ральф?

Она не хотела в очередной раз намекать на Франс, но ведь и он привязался к Франс по тем же самым причинам: потому что оба они оказались здесь, и им пришлось нелегко, и все были напуганы, и кругом умирали люди. Какое еще противоядие против всего этого кошмара, кроме как влюбиться, будь то сознательно или против воли? Неужели Ральф и все остальные не понимают этого?

— Послушай. — Ральф как раз выбросил сигарету, и Пакстон вновь в упор взглянула на него. — Отвяжись от меня, ладно?

Я знаю, ты хочешь мне добра, но ты так ничего и не понял.

— Может быть, — печально согласился он В тот же день позднее Ральф увидел их вместе, и тогда ему почудилось, что Пакстон права, а он ошибался. Этих двоих и впрямь связывало очень сильное, нежное, прекрасное чувство. Они пытались скрыть его ото всех, но не могли. Их чувство, даже физическая близость друг к другу стали очень сильными и в то же время такими чистыми, основанными на взаимном восхищении, нежности, любви, что было просто невозможно утаить.

Догадывался обо всем и сержант Билла, Тони Кампсбелло, и с ума сходил от злости. Даже Пакстон заметила это. Он с трудом соблюдал вежливость в разговоре с Пакстон, а со своим командиром весь тот день, что Пакстон провела на базе, разговаривал ледяным тоном. Билл только брови приподнимал, усмехаясь. Однако в другой раз, когда они наткнулись на Тони на базе Тан Сон Нхат, Пакстон попыталась объясниться с ним, пока Билл расплачивался у прилавка.

— Мне очень жаль, — начала она, но Тони тут же оборвал ее:

— Это вы о чем?

— Я не хотела обижать вас, — откровенно сказала она, поскольку Тони не скрывал своего раздражения.

— Мои обиды нисколько вас не касаются, — холодно возразил он.

— Тогда почему же вы так сердитесь? — Она поглядела ему прямо в глаза, это было легче, нежели встретиться взглядом с Биллом, ведь Тони был почти одного роста с Пакстон. — Или я просто не пришлась вам по душе?

— Да мне наплевать на вас. — Он перешел границы и сознавал это, но на самом деле уже не тревожился об этом. Он ненавидел Пакетом и хотел, чтобы она это поняла. — Я думаю только о нем. Вы же понятия не имеете, сколько раз он спасал мою задницу. Он спас больше людей в этой Богом проклятой стране, чем вы в состоянии сосчитать, а теперь вы подставляете его под пулю и сами не понимаете этого.

Пакстон возмутили его слова, она не могла примириться с ними.

— Как вы можете говорить такое? — Она же вовсе не подставляла Билла, напротив, она хотела, чтобы он выжил, даже если это значило, что он вернется домой к Дебби. Главное, чтобы он не погиб. Этот парень сошел с ума.