Крис Манби - Семь солнечных дней

– Не надо заниматься любовью, – фыркнул Жиль. – Просто порадуй своего дружка тем, чего так долго его лишал. И убедись, что он еще работает.

Аксель поморщился.

– Рад, что ты наконец-то пришел в чувство, – произнес Жиль, от всей души хлопнув его по спине. – Как же я рад. Ты не представляешь… В начале сезона я пятьдесят евро поставил, что ты не голубой.

– Что?

– Эй, приятель, только без обид. Пари предложил не я. Сам подумай, стал бы я жить с тобой в одной комнате, если бы считал тебя педиком? Но ты должен признать, что со стороны это выглядит странновато. Ты здесь, в Турции, вокруг полно красоток, готовых прыгнуть под одеяло, а ты слоняешься как неприкаянный и читаешь свои стишки. По-твоему, что о тебе подумают?

– Что я человек чести! Что я преданно люблю Натали и не готов осквернить ее память или очернить себя…

Жиль саркастически ухмыльнулся:

– Ага, болтай больше.

Он взял книгу, которую Аксель читал за обедом – очередной томик малопонятных стишков, – и рассеянно оторвал уголок титульного листа для самокрутки. До зарплаты оставалась неделя, и деньги на нормальные сигареты у Жиля кончились. Даже Полетт жадничала и выдавала ему всего по две сигареты за раз. Если так и дальше пойдет, придется потревожить заначку в прикроватном столике.

– Эй! – Аксель вырвал книгу из когтей Жиля. – Это первое издание.

Жиль надрывно вздохнул:

– И, вероятно, эту книгу тебе подарила Натали…

– Забудь, – ответил Аксель и бросил книгу на стол. – Можешь сжечь ее, если хочешь. Сегодня Натали Леклерк будет забыта навсегда. Сегодня я пересплю с Кэрри Эн.

45

– Теперь мне это кажется глупостью, – шепотом проговорила Кэрри Эн, – но я отправлялась в отпуск с твердым намерением завести роман. Я была уверена, что к моему возвращению в Бэттерси смогу высоко задрать голову и заявить, что Грег Фишер был вовсе не последним мужчиной, с которым я переспала. И не единственным… – Кэрри Эн поразмышляла над своими словами и торопливо добавила: – Конечно, я бы не стала раззванивать об этом направо и налево. Это был бы мой секрет. Приятный маленький секрет, который позволил бы мне не чувствовать себя старой кошелкой.

– Я не проболтаюсь, можешь не беспокоиться, – заверила ее Речел.

– Да, но болтать-то пока не о чем. – Кэрри Эн вздохнула. – Не могу поверить, что из всех отелей мы выбрали именно «Эгейский клуб»: сексом здесь занимаются еще реже, чем я в Англии. Приглядывать здесь одиноких холостяков – все равно что выбирать между мазком и ректальным осмотром. Избегаешь и того и другого, но все время думаешь, что следовало бы их сделать. А я не хочу возвращаться домой, сожалея, что что-то не сделала…

Речел нахмурилась, пытаясь понять аллегорию Кэрри Эн.

– Ведь все, что мне нужно, – это случайная связь, чтобы растопить лед, как говорится. У меня два года не было мужика, и чем дольше все это затягивается, тем больше мне кажется, что я уже никогда не наберусь храбрости и не разденусь перед мужчиной. Я на глазах превращаюсь в новоявленную девственницу. Как думаешь, может, я слишком придирчивая?

На край бассейна взгромоздился Мортен. Речел еще раз взглянула на его утягивающие плавки и заверила Кэрри Эн, что ей есть к чему придираться.

– Может, тебе переспать с аниматором? – предложила Яслин.

Речел и Кэрри Эн думали, что она уснула за книжкой.

– Издеваешься? Ты хоть знаешь, сколько баб проходит через них за сезон? Я тут случайно подслушала в прачечной, как один жаловался другу: мол, на этой неделе удалось уложить всего трех!

– Но если тебе хочется всего лишь поваляться на песочке, без обязательств… Прояви самостоятельность и надень на него презерватив. Тогда какая разница?

Речел была в шоке. Но Кэрри Эн невольно улыбнулась.

– Тренер по водному спорту и инструктор по стрельбе из лука очень даже ничего, между прочим.

– Хватит! – взмолилась Кэрри Эн. – Совершенно идиотская затея. Они же еще подростки!

И к ним не подступиться – они вечно окружены визжащими «Гоу-гоу герлз» или семидесятилетними мумиями Бриджит Бардо.

– Ага! Значит, ты бы не отказалась, если бы была уверена в успехе! – с видом всезнающего детектива проговорила Яслин. – Так я и знала.

– А кто бы отказался? – ответила Кэрри Эн. Норвежец в позорных плавках исчез из поля зрения, и в кадре появилось воплощение красоты: ягодицы учителя танцев Пьера в белоснежных шортах. Он наклонился, чтобы выудить из бассейна конфетную обертку.

– А как насчет твоего шахматного наставника? – предложила Речел. – Он не похож на остальных.

– Аксель? – изумилась Кэрри Эн.

– Да. По-моему, он довольно симпатичный.

– Да. Правда, никогда не улыбается.

– А если бы улыбнулся?

– Нет. Я его не интересую.

– Откуда ты знаешь? – спросила Речел.

– Каждый раз, когда я приходила на занятие, у него был такой утомленный вид, будто он вот-вот рухнет и окочурится. Он еле заставлял себя поздороваться, когда я прерывала его философское чтение. И это еще одна проблема. Он слишком умен для одноразовых свиданок с туристками. К тому же считает меня дурой.

– Что? – возмутилась Яслин. – Никто не смеет считать тебя дурой! Господи, Кэрри Эн, у тебя же свой собственный бизнес!

– Ну и что. Я же ни черта не смыслю в философии или в поэзии.

– Как и большинство населения, – парировала Яслин. – Многие даже не знают, как пишется «фи-ло-со-фи-я», и думаешь, это мешает им трахаться?

– Я все равно хотела бы знать больше, и мне плевать, что большинство людей не соображает в философии! Знаете, я ведь в свое время поступила на психологический факультет в университет.

Речел ошарашенно уставилась на нее.

– И почему же ты не стала учиться?

– Угадай.

– Из-за Грега, – хором пропели Яслин и Речел.

– Да, из-за Грега. Отказалась от места на курсе, потому что он сказал, что не станет ждать меня три года. Вот тогда я и должна была насторожиться. Ведь как можно было поклясться до конца жизни любить человека, который не смог бы пообещать любить меня всего три года, причем каждый выходные я бы приезжала домой?

– Мать Патрика тоже бросила учебу, чтобы выйти замуж, – задумалась Речел. – Но когда Патрик и Дженнифер пошли в школу, она закончила Открытый университет.

– Как же иначе, – фыркнула Яслин. – Она же суперженщина. Ты с ней так и не поговорила?

– Пока нет, – призналась Речел.

– А с Патриком?

– Нет, – соврала Речел.

Вообще-то, с Патриком она разговаривала. Правда, не слышала ни слова из того, что он ответил. Дозвонилась в разгаре какой-то пьяной игры. И каждый раз, когда Патрик отвечал на ее вопросы, его голос заглушал рев дружков: кто-то неправильно пересказал сложный лимерик и должен был опрокинуть штрафную рюмку.