Линда Чейтер - Дьявол по имени Любовь

— Моя дорогая Синди! — Он задыхался, вторгаясь в мое тело. — Ты снова вся моя!

«О нет, вовсе нет, — думала я, собирая все свои силы, чтобы заставить себя испытать оргазм, — я вовсе ничья Синди. Да я вообще не Синди. Мне нужно в Англию, чтобы снова соприкоснуться со своей собственной личностью, с собой настоящей и узнать, кто же я на самом деле».

Когда на следующий день мы сели за ленч, к моему величайшему удивлению, выяснилось, что Дэвид и Джордж собираются путешествовать с нами. Жозе отвез нас в аэропорт, радуясь, что избавляется от Джорджа на несколько недель. Однако его бесило то, что Джордж ехал в салоне лимузина вместе с нами.

— Как хорошо, что Дэвид предложил вам ехать с нами, Джордж, — бодро сказал Харли, нарушив затянувшееся мрачное молчание. — Вы навестите дорогие вам места, о которых так тоскуете.

— Признаться, сэр, я с наслаждением предвкушаю это путешествие, — чопорно ответил Джордж. — Мне будет очень приятно снова появиться в Хэмптон-Корте и Виндзоре. Хочу посмотреть, как там мальчики.

— Всегда приятно повидаться со старыми друзьями, верно, Джордж? — Харли покровительственно улыбнулся: — Вы говорите о тех местах, где жили до того, как переехали в Штаты?

— Да, можно сказать и так, — ответил Джордж с задумчивой улыбкой. — Раньше я любил попутешествовать — Бат, Аскот, Сандаун. Любое место в Англии… Стоит вам назвать его, и окажется, что я там был.

— Лингфилд? — пробормотала я. — Гудвуд? Фонтуэлл?

— Миссис Синди, да вы знаете… — изумился Джордж.

— Юг Англии? — подсказала я. — Вчера вечером я рассматривала карту.

Мы свернули на бульвар Сансет, и, когда проезжали мимо рекламной афиши «Лапиник», я увидела себя взирающей на тротуар и идущих по нему людей. Пожалуй, я не сразу сообразила, кого пытаюсь отыскать глазами, пока не заметила ту самую женщину с объявлением. С того времени, когда я в последний раз видела ее, она потеряла свою тележку для покупок, стала еще более унылой и совсем сгорбилась.

Когда мы поравнялись с женщиной, она сошла с тротуара на мостовую и начала неуверенно пробираться между медленно движущимися машинами. Послышались гудки клаксонов.

— Господи! — раздраженно воскликнул Дэвид. — Когда они наконец очистят улицы? Избавятся от всех этих паразитов?

— Когда найдут для таких, как эта женщина, место обитания. — Я бросила на Дэвида возмущенный взгляд. — Она не виновата, что ее вытеснили из жизни такие, как ты, жадные негодяи.

Жозе нажал на тормоза, а женщина, пытаясь спастись от «кадиллака», не уступившего ей дорогу, неуклюже отскочила и ударилась о капот нашей машины.

— Стойте! — закричала я, пытаясь открыть дверцу. — Выпустите меня! Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.

— Поезжай! Не жалей эту суку! — зашипел Дэвид. — Она сама напросилась на это.

— Синди, оставайся на месте! — закричал Харли. — У нее может быть оружие! Она убьет тебя!

Джордж неодобрительно сдвинул брови, а Жозе в знак капитуляции бессильно поднял руки. Я открыла дверцу машины и вышла. Женщина лежала на асфальте — голова ее была в нескольких дюймах от колеса.

— Я не хотела сделать ничего дурного, мэм, — начала оправдываться она. — Я только собиралась перейти через дорогу. Пожалуйста, не зовите колов. Я ничего не сделала…

— Знаю, — шепотом ответила я, пытаясь успокоить ее, и протянула руку, чтобы помочь ей подняться. — Вы можете встать?

Она отпрянула от меня и боязливо съежилась.

— Ну же, попытайтесь! — Я взяла женщину за руку и всмотрелась в ее черты, зачарованная сходством с Хариэт. Что происходит со старыми женщинами? Почему все они выглядят на одно лицо?

Загудело еще несколько клаксонов.

— Должен же кто-нибудь позаботиться о том, чтобы эти старые клячи не торчали на дороге! — злобно крикнул кто-то из машины.

«Что бы это ни было, — продолжала размышлять я, — но это „что-то“ заставляет остальную часть человечества дружно презирать пожилых женщин. В старении есть нечто такое, что пугает окружающих, особенно мужчин».

Встав наконец на ноги, женщина с подозрением посмотрела на меня. Она, безусловно, не привыкла к участию и доброте.

Я открыла свою сумочку, где лежало несколько стодолларовых бумажек, скатанных в рулон. Харли убеждал меня носить их с собой на всякий случай.

— Держите, — прошептала я, встав так, чтобы никто ничего не заметил. Отделив одну бумажку от остальных, я сунула ее в руку женщине.

Она попятилась, глаза ее вылезли из орбит.

— Вы пытаетесь подставить меня? Ведь все подумают, что я их украла!

— Они ваши. Пожалуйста, возьмите их! Купите себе поесть или потратьте на что хотите.

— Садись в машину, Синди! — завопил Харли, опуская стекло. — Что ты там делаешь? Я не желаю, чтобы моя жена якшалась с уличными бродягами!

Я обернулась и с яростью посмотрела на его изнеженное лицо. Неужели в нем нет никаких человеческих чувств? Ни малейшего сострадания к людям, которым меньше повезло в жизни, чем ему?

— Постойте! — прошептала я женщине, не отпуская ее руки, сунула ей в карман свернутые трубочкой купюры — не менее двух тысяч долларов. — Возьмите и эти! И побалуйте себя!

Она ощупывала свой карман, глядя на меня с крайним изумлением и недоверием.

— Лучше не шутите со мной! Потому что, как только мы расстанемся, вам станет жалко своих зелененьких и вы захотите вернуть их. — Вскрикнув от неописуемого волнения, женщина исчезла за машинами.

«Что за черт! — думала я, сев в машину и обдав ледяным взглядом спутников. — Ведь у Харли куча денег. Вероятно, мне пора заняться благотворительностью. Пусть ои поделится своими баксами с теми, кто нуждается в них больше, чем он».

Большую часть полета в Англию я притворялась спящей, чтобы не разговаривать с Харли. Он же проводил время за чтением дамских журналов, кипу которых купил в аэропорту, подолгу задерживаясь на рекламе «Лапиник». Поглядывая на мужа сквозь полусомкнутые веки, я замечала, что и он украдкой бросает на меня взгляды, вероятно, сравнивая с изображением на страницах журналов. Думал ли Харли о том, что случилось с лицом компании «Лапиник»? Интересовало ли его, почему большеглазая и наивная двадцатилетняя девушка, на которой он женился, так быстро повзрослела?

Когда мы приземлились в Хитроу, я испытала невероятное облегчение оттого, что снова оказалась в Англии. Конечно, аэропорт не самое живописное место на свете, но, только увидев знакомый пейзаж, я поняла, как ненавижу Америку.

Наконец-то я снова дома!

Шофер такси, который вез нас в Лондон, говорил так, будто сошел со страниц «Истэндцев».

— Странно, — прошептал мне на ухо Харли. — Считается, чтобы иметь такой выговор, надо с колыбели слышать язык Боу-Беллз[15].