Кейси Майклз - Какая еще любовь?

Доминик остановился.

— Тейлор, тебя никто ни о чем не спрашивает.

— Понимаю, дружище, понимаю. Но должен же я высказаться. Молли Эпплгейт — девчонка просто супер. Роскошная, да еще с деньгами. Веселая — как раз то, что тебе сейчас нужно. Но дальше-то что? Господи, Доминик, ты об этом подумай. Включи мозги, в конце-то концов.

У Доминика невольно сжались кулаки. Ему захотелось ударить Тейлора, засветить ему по морде, чтобы тот упал. Заткнуть ему рот!

Вместо этого он сцепил руки и отошел.

— Убирайся, Тейлор. Уезжай в Нью-Йорк, в Атлантик-Сити, в казино, к дьяволу — главное, подальше отсюда, понял? И не возвращайся, пока не приедет Тони. Во-первых, тебе здесь нечего делать, во-вторых, дай мне отдохнуть от твоей гнусной рожи.

— Ай, да брось, Ник. Перестань. Ведь Тони просил меня присмотреть за тобой, помнишь? Вот я этим и занимаюсь, присматриваю. И вижу, что ты из-за этой девчонки ведешь себя как последний придурок. Ник, сексом все болячки не вылечишь, поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ну, пусть ты испугался за себя. Нельзя же теперь…

— Ладно, Тейлор, я понял. Все, что ты хочешь мне сказать, от первого до последнего слова. Ради бога, мы с ней знакомы всего несколько дней. Ты боишься, что мы рванем в Лас-Вегас? Чего ты так разбушевался?

— Откуда я знаю, что вы собираетесь выкинуть? Я вижу, что у тебя голова сейчас плохо варит. И ты разыгрываешь счастливого отца семейства. На пару недель это еще ничего. Но до конца жизни?

Доминик открыл рот, чтобы ответить Тейлору, — и закрыл. Потому что он сам не был уверен. Просто не был уверен, и все.

— Она… Она особенная, Тейлор, — произнес он наконец, понимая, насколько глупо и беспомощно звучат его слова. — Я никогда раньше не испытывал такого к женщине. Могу также сказать — на случай, если собираешься падать в обморок или звонить Тони, — она очень ясно дала мне понять, что уедет сразу же после возвращения Тони с Элизабет.

Некоторое время Тейлор молча смотрел на него и моргал.

— Ого. Так прямо и сказала?

— Да. И не один раз.

— И ты еще удивляешься, почему у тебя ум за разум зашел? Ник, да это первое дело, когда женщина заявляет мужчине — особенно такому, как ты, — что хочет уйти. Значит, она мечтает о том, чтобы ты уговорил ее остаться. Тебе ведь лишь бы покорить что-нибудь. Ну, слава богу, ты меня немного успокоил. Это мы уже проходили: чем горячее страсть, тем быстрее она остывает. Знал бы, не вмешивался. Прости, дружище.

— Да уж, — вставил Доминик, засунув руки в карманы. — Ладно, проехали. Может, ты и прав. Посмотрим, как пойдет дальше. А сейчас надо послушать Синару. Я ведь еще к Бутчу должен успеть.

Смущенный и взвинченный Доминик подошел к театру. Он открыл дверь и услышал голос Дерека:

— Нет, Синара, умоляю. Это не то. Давай еще раз, без сопровождения. Только твой голос, чтобы музыка не мешала.

— Мило, — прошептал стоявший рядом Тейлор. — Сначала я мешаю твоему счастью. Теперь моя музыка кому-то мешает. Лучшее утро в моей жизни.

— Ш-ш-ш, — предупреждающе прошипел Доминик. — Давай послушаем.

Они тихо проскользнули в последний ряд и стали смотреть на сцену.

Дерек выглядел растерзанным. Волосы, обычно причесанные волосок к волоску, сегодня были всклокочены, будто он месяц не брал расческу в руки. Шлепанцы на босу ногу, измятые брюки, широкая рубашка навыпуск.

Короче говоря, без слез не взглянешь. Когда Доминик увидел исполнителя главной мужской роли, то пожалел его, невольно сравнивая с собой. От этой мысли бросало в пот.

Синара же, напротив, расцвела, как никогда. На ней была ярко-розовая блузка и синие брючки — Доминик никогда не мог понять этот фасон: не то слишком длинные шорты, не то чересчур короткие брюки. Причесанная, подкрашенная, она, казалось, ничуть не огорчалась тем, что Дерек ею недоволен.

— Ты сегодня такой милый. — Она потрепала Дерека по щеке. — Я так люблю, когда ты волнуешься, мой медвежонок. Ты любишь свою птичку? Любишь, медвежонок?

— Ник, у тебя бумажные пакеты наготове? — прошипел ему в ухо Тейлор.

Дерек поцеловал Синаре руку и отступил на шаг.

— Пожалуйста, дорогая. Начни еще раз и без музыки. У тебя получится. Я знаю, что получится.

— Дерек, зачем это нужно? — воскликнула Синара, швыряя ноты на пол. — Выступать-то я буду с музыкой. В ней что-то не так. Господи, да там только в начале четыре раза брать октаву. Дальше — больше. Еще чуть-чуть, и я блеять начну.

— Все. — Тейлор скрестил руки на груди. — Сегодня я ее придушу, и наши мучения закончатся.

— Доброе утро, Тейлор, — послышался сзади голос Молли. — Что-то случилось? У вас обоих уши красные.

Доминик медленно выдохнул, чтобы прийти в себя, и повернулся к ней. Она выглядела… замечательно.

— Привет, — поздоровалась она, взглянув на него, на самом деле — сквозь него. — Я повстречалась на террасе с Бутчем, и он подсказал, где вас искать.

— Ты не рассердилась на него за шляпу? — Вопрос был глупый, но ничего лучшего он придумать не смог. Потому что она стояла рядом и улыбалась, как самый беззаботный человек на свете. Счастливый и легкомысленный в придачу. Сколько лет надо тренироваться, чтобы научиться так владеть собой? Или это вроде клоунады? Клоуны всегда хохочут, даже если на душе кошки скребут. Как она все это прячет в себе?

А если она делает так много лет подряд, вдруг уже не различает, где притворство, а где истинные чувства?

Вчера ночью Молли была настоящей. Плакала в его объятиях, возвращалась к жизни в его объятьях. Отдавала ему себя. Свое тело — полностью и до конца. На несколько часов маска была сброшена, стены крепости, в которой она пряталась, пали.

Или ему показалось? Знает ли он Молли на самом деле? Хотя бы частично?

— Доминик! Ау. Я говорю, ничего страшного, пусть играет с этой шляпой, если ему нравится. Это же просто шляпа. У тебя что-то случилось? Ты словно думаешь о чем-то своем.

— Не обращай внимания, — быстро ответил он. — Все то же. Синара никак не может справиться.

— Я этого боялась. Но у меня есть идея. Как думаешь, она согласится на маленький эксперимент? Чтобы подтвердить одну мою теорию.

— Не знаю. Что за эксперимент?

— Какая разница? — спросил Тейлор, вставая с кресла. — Я поддержу любое предложение. Что ты задумала?

— Ничего сногсшибательного, поверь мне. Извините.

И она прошла по короткому проходу к сцене. Дерек и Синара уже увидели их с Тейлором.

— Привет, Дерек, привет, Синара, — поздоровалась Молли, открывая большую сумку, которую Доминик прежде не заметил. — У меня появилась одна мысль дня два назад. Надеюсь, вы не откажетесь мне помочь.

Дерек бросил на Доминика откровенно неприязненный взгляд.