Ева Геллер - Потрясающий мужчина

Вольфганг отрезал, что для Вольфрама он и креста в кочерыжке не вырезал бы. Вольфрам обиженно отвернулся.

Карола принесла еще и кочан цветной капусты.

— В цветной капусте всегда есть червяки и гусеницы, поэтому сначала ее на час кладут вверх кочерыжкой в холодную подсоленную воду, и все насекомые оказываются на дне кастрюли. Но у нас на это нет времени.

— Что же нам их есть, что ли?

— Червяки и гусеницы в сваренном виде имеют довольно нейтральный вкус.

— Бр-р! — содрогнулся Вольфрам.

Карола сунула кочан Вольфраму в руки:

— Тогда дели его на кочешки и просмотри каждый, чтобы не было червяков.

— Не буду я ловить эту гадость!

— Давай сюда, — сказал Вольфганг.

Вольфрам швырнул ему цветную капусту и ухмыльнулся:

— Значит, я могу выйти во двор покурить. Позовите меня, когда ужин будет готов.

— А мне что делать? — поинтересовался Арнульф, муж тайки.

— Ты будешь делать тефтели, там опять говядина со свининой, а твоя жена сделает яблочный мусс из тушеных яблок со взбитыми сливками.

— Я не люблю яблочный мусс, — запротестовал Арнульф.

— Может, тебе лучше готовить рыбу?

— Упаси Господь! — воскликнул Арнульф и ушел к Тане, которая сразу объявила, что они с черноволосым Михаэлем хотят делать тефтели.

— Итак, кто готовит рыбу? — спросила Карола. — Есть филе камбалы. Камбала очень вкусная рыба. К тому же это — идеальная диетическая еда.

Перед моим мысленным взором на стене появилась надпись, совсем как на стене дворца Валтасара:

Я УМЕЮ ГОТОВИТЬ ДИЕТИЧЕСКУЮ ПИЩУ — 15 ОЧКОВ.

— Я готовлю рыбу, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Я тоже, — услышала я за собой голос внука Франкенштейна. Правда, на этот раз к нам присоединился Винфрид, парень с прической ежиком. Все вместе мы прочли рецепт.

Сверху на листке было написано: «Когда готовите рыбу, всегда соблюдайте правило трех «П»: почистить, подкислить, подсолить.

«Тушеная рыба с овощами на четыре персоны.

800 г рыбного филе очистить от костей. Положить на мелкую тарелку и выдержать 20 минут в смеси из одной чайной ложки соли и трех чайных ложек уксуса.

Тем временем помыть, почистить, снова помыть и мелко нарезать 750 г суповых овощей (лук, морковь, сельдерей).

Разогреть в сотейнике 1 столовую ложку топленого масла (максимальный огонь), распустить в нем 100 г копченого шпика и добавить овощи. Посолить (1/2 чайной ложки соли) и влить 1/8 литра воды. На малом огне тушить под закрытой крышкой 15 минут. Потом положить овощи на рыбу и тушить 15 минут без крышки (маленький огонь)».

Франкенштейнов внук проверил, нет ли в филе костей. По краям они сидели так прочно, что вытащить их пальцами не было никакой возможности.

— Пинцет бы сюда, — заметил Винфрид, с участием наблюдавший за усилиями Руфуса и не ударявший палец о палец. Пинцета на кухне, естественно, не было, так что Руфусу пришлось воевать с костями с помощью ножа, после чего куски филе заимели довольно потрепанный вид.

Я помыла, почистила и снова помыла морковку и лук-порей, потом порезала все одинаковыми кусочками.

— Кто-нибудь знает, как распускают сало? — спросил Руфус.

— Просто бросают в горячий жир и ждут, когда белые куски подрумянятся, — объяснил Вольфганг, стоявший у соседней плиты.

Поскольку больше мне было делать нечего, я пошла к Тане. Та пыталась слепить из сероватой массы, состоявшей из фарша и хлеба, тефтели, что выглядело не слишком аппетитно.

— Ты уже знаешь, кто из них «голубой»? — спросила я едва слышно.

— Может, Вольфганг и этот Михаэль? И неспроста у Вольфганга в ухе серьга, а на Михаэле фартук в цветочек?

— Ну и что? Муж Зулейки носит золотые цепочки на шее и на запястье и фартук с леопардовым узором.

Подошел Михаэль и спросил Таню:

— Выйдешь со мной во двор выкурить сигаретку?

— Минутку, — сказала Таня, бросила в кастрюлю последний бесформенный мясной комок и пошла за Михаэлем.

Когда они вышли, к ее плите подошел Вольфганг. Сдвинув кастрюлю с плиты, он сделал маленький огонь, вынул самый уродливый комок фарша, смочил руки водой и начал вертеть его в руках, пока он не превратился в аккуратный шарик. Превратив и другие комки в идеальные шарики, он положил их обратно в кастрюлю, нашел в шкафчике крышку, закрыл кастрюлю и молча вернулся к своей плите.

Ровно в девять все было готово. Филе камбалы было более жирным на вкус, чем вся вместе взятая камбала, которую когда-либо ели все вместе взятые ученики. Карола объяснила: это от того, что камбалу обычно жарят, и часть жира выходит, а при тушении все остается. Тефтели вышли довольно пресными — тоже от того, что их чаще жарят. Но овощи были изумительно вкусными.

Отец-одиночка, ушедший в прошлый раз до мытья посуды, сказал:

— Тефтели были пресными, как секс в браке.

— Твое сравнение хромает, — воскликнул Вольфрам. — В браке бывает только пресное мясо, а секса не бывает вообще!

— В моем браке нет мясных тефтелей, — мрачно заметил Арнульф, и все засмеялись. Он взглянул в сторону Зулейки, вставшей, чтобы взбить сливки для яблочного мусса. Из-за шума миксера она не могла его слышать. — Я лишь недавно услышал актуальный совет, — прошептал он, — бывают тайки — настоящие католички. Они готовят то же, что и мы.

— Католички дороже? — поинтересовался Михаэль.

— Не знаю, — вздохнул Арнульф, — мне тогда не пришло в голову спросить об этом.

Зулейка подала свой яблочный мусс со взбитыми сливками. Сливки были слишком сладкими, но все сказали, что вкус отменный — даже Арнульф.

Вольфраму по-прежнему не давала покоя тема секса. С таким видом, будто преподносит откровения, он изрек:

— В семидесяти процентах семей после рождения первого ребенка уже ничего не происходит.

— В ста процентах браков ничего не происходит, — поправил его отец-одиночка. — Представь себе: ты хочешь заняться делом, а тут начинает верещать бэби. Пока он там отрыгнет или покакает, все желание проходит.

— Можно подождать, пока ребенок снова заснет, — вмешалась Карола.

— Это напоминает взбитые сливки, — радостно закричал Вольфрам, — если они перестоят, то снова опадают!

Все мужчины согласились, что сравнение на редкость удачное, а Карола предложила поменять тему разговора и помыть посуду.

Мы помыли посуду, и внук Франкенштейна опять спросил, идем ли мы в пивную. На этот раз я не отказалась, так как уже предупредила Бенедикта, чтобы он не заезжал за мной. Но аптечная компания не захотела пойти, а у Михаэля была назначена встреча, так что в пивной Ротшильда мы оказались вчетвером: Таня, отец-одиночка и внук Франкенштейна, севший напротив меня. Я не смогла долго выдержать такое визави и пошла в туалет. Таня составила мне компанию.