Мой запрет - Катерина Пелевина
— Ну чё куда? — спрашиваю его, ведь мы с ним приехали сюда на разных тачках.
— Мы в кино, — кричит он из своей и лыбится на Машку... Камилла смотрит на них и тоже улыбается.
— Не верю, что они вместе… Столько раз прокручивала это в своей голове… И всё ещё не верю, — ворчит она, когда мы подходим к машине.
— Ну… Главное, чтобы им нравилось, да же? — приподнимаю брови и со всей силы впечатываю её своим телом к двери машины, сжимая в руках упругие ягодицы под курткой. — Какое, нахрен, кино… Я умру, если не трахну тебя сейчас… — жалуюсь, имитируя движения снизу, пока она заливисто смеётся надо мной, а я нюхаю её шею… Не хочу отпускать…
— Тогда пусть едут… Без нас, — шепчет она мне на ухо и прикусывает мочку. Блядь… Я таю от этой девушки. Что она со мной делает? Каждую ночь это делает. И я каждую ночь не могу устоять.
— Мы домой, — выдаю напоследок, и уже не слушаю хохот, доносящийся из соседнего авто, а я просто помогаю своей усадить её аппетитную попку на пассажирское сиденье и хочу скорее ехать, но она снова изводит меня и мельком перебирается на водительское…
— Так… — встаю в позу сахарницы возле своей двери. Не к добру это, ой не к добру.
— Ну, пожалуйста… Можно я? Только до дома и всё… — это жалобное лицо способно вытрясти из тебя всю душу. Я всегда, буквально всегда на это ведусь.
— Если обещаешь не угробить нас, — говорю, растягивая губы. — Потому что я пиздец хочу тебя, а в больнице или на кладбище это будет неудобно.
— Ха-ха, я один раз врезалась, — бубнит она обиженно и хмурит свои идеальные брови.
— Один раз… Сначала снесла мусорный бак, потом протаранила куст и въехала в бордюр… Ну да. Один раз… Зато какой!
Ладно хоть сама тогда не пострадала, зато я чуть не обосрался за неё. Сидит и ржёт ещё…
— Ты будешь мне всю жизнь припоминать? — спрашивает она звонким голосом, когда я плюхаюсь на её привычное место и тут же пристегиваю ремень от греха подальше.
— Ну… Знаешь ли… Не всю жизнь, наверное… Думаю, ты ещё успеешь меня чем-то удивить, — смеюсь я, глядя на неё влюбленным взглядом.
— Ты же в курсе, что говнюк? — щурится она, тоже пристёгиваясь.
— В курсе, Каляяяя, — протягиваю, расплываясь в своей фирменной сексуальной ухмылке, и снова получаю по грудной клетке маленьким кулачком.
Не работает… Кажется, я потерял эту способность…
— Ненавижу тебя, — ворчит она, проворачивая ключ зажигания, а я только смеюсь над ней.
— Ради шутки можешь хоть иногда говорить мне, что любишь… А то я уже хочу плакать, — строю грустную рожу и роняю фальшивые слёзы в ладонь, а она гладит меня по голове.
— Скажу, когда доедем до дома, — улыбается она своей самой хитрющей улыбкой на свете, и я пожимаю плечами, вздыхая.
— Ты хотела сказать, если доедем? Ладно… Давай, шеф… Я зажмурю глаза, — я продолжаю издеваться, а она косится на меня и поглядывает в зеркала, выезжая с университетской парковки. — Хорошее начало, во всяком случае на этот раз мы не стартовали как старушка, страдающая Паркинсоном…
— Заткнись, блин! — ругается она, а я вот прям обожаю наши будни. Я обожаю всё это. Все наши препирания. Мелкие ссоры. Её ворчание. Я обожаю НАС. И наши сумасшедшие примирения, признания в любви ночами в спальне… Это лучшее, что может вообще существовать в жизни.
Доезжаем до дома, и я хвалю её за вполне себе комфортную поездку. На этот раз мы вообще никого и ничего не задели. Уже прогресс.
— Вылезай, красавица, — тяну её за руку и подхватываю на руки. Несу так прямо до нашей квартиры, пока она улыбается и не сводит с меня своих карих глаз.
Кое-как вваливаемся внутрь и скидываем на ходу обувь. За секунды оказываемся практически голыми и прижатыми друг к другу в прихожей, пока я брожу руками по её разгорячённому хрупкому телу.
— И всё же мне теперь интересен вопрос, — задаю, а она слегка растерянно отвлекается от моих ласк, пытаясь понять о чём я.
— Какой это? — спрашивает заинтересованно, а сама уже умирает от желания, хватая меня за задницу.
— Зачем ты учишься водить? Хочешь меня бросить?
Она хихикает, поглаживая мои ягодицы и стаскивает с меня боксеры, пока сама сидит на тумбочке с раздвинутыми ногами.
— Нет, но… Всякое может быть.
Вот ведь…
— Всякое это что, например? — хмурюсь, хоть и понимаю, что она не всерьёз. Но обидно. Я же не вынесу без неё.
— Ты будешь занят, а мне нужно будет ехать в университет… Или за продуктами… Или… Ещё что-то…
— «Или ещё что-то» меня тревожит больше всего, — чертыхаюсь себе под нос и медленно вхожу в неё, отчего она вздрагивает, и вся покрывается мурашками, впиваясь в мои плечи маленькими пальчиками. — Твою мать… Как же хорошо… — дёргаю её за волосы, заставляя запрокинуть голову, а сам вгрызаюсь засосами в её шею лишь бы снова оставить на ней свои следы. Чтобы никто даже думать не смел, что свободна. Хотя есть другой способ… Я уже купил ей кольцо как слащавый придурок, и жду подходящего момента… Когда он наступит — не знаю... Влад в курсе всего этого, как и её родители. Кажется, она одна ничего не знает…
Подхватываю её за попу и переваливаю на диван.
— Прекращай, я ведь люблю только тебя, — шепчет она и стонет, когда я наваливаюсь сверху, переворачивая хрупкое тело на живот. Дышу ей в шею, схожу по ней с ума. Растекаюсь. Хочу от неё детей. Двоих, троих или даже четверых. Похрену. Всех потянем. Лишь бы только её маленькие копии каждый день снабжали меня своими криками и звонким смехом, а я всё так же смотрел на свою любимую девушку сквозь время и точно знал, что только она делает меня счастливым.
Кончаем в унисон. Сжимаю её ягодицу рукой и прикусываю за загривок, а она смеётся.
— Ты — животное, Духов…
— Только с тобой… — выдыхаю ей в затылок. — Камилл?
— М?
— Ты выйдешь за меня замуж, а? Ну… Не прям сейчас…
Она оборачивается и смотрит на меня с лыбой до ушей.
— Разве не ты говорил мне ещё полгода назад о том, что рано?
— Нет, не я. Там был какой-то придурок. Знать его не хочу, — выплёвываю, нахмурившись.
Смеётся. Прижимает меня к себе. Вдыхаю её запах снова, и голова кружится. Ох уж эти дикие апельсины…
— Ладно, Мирон, выйду, если Влад
