Кровавые клятвы - М. Джеймс
Я так погружена в свои мысли, что почти не замечаю фары в зеркале заднего вида.
Сначала я не придаю этому значения. Уже поздно, но не настолько, чтобы на дороге не было других машин. Но когда я выезжаю на шоссе, меня начинают преследовать фары. Когда я перестраиваюсь, они перестраиваются. Когда я снижаю скорость, они снижают скорость.
У меня пересыхает во рту от страха. Кто-то преследует меня.
Это может быть Вито, или Тристан, или они оба. Возможно, Тристан предупредил Константина, и тот послал кого-то за мной.
Или это мог быть кто-то другой.
Я нажимаю на педаль газа, и седан резко набирает скорость, от чего у меня сводит желудок, а машина кренится вперёд. Фары позади меня делают то же самое, не отставая и не снижая скорости.
Мне нужно съехать с шоссе, найти какое-нибудь людное место, где безопасно. Я сворачиваю на следующем съезде, слишком быстро проезжая по съезду, и мои руки дрожат на руле.
Но фары следуют за мной.
Наземные улицы темнее и опаснее. Я делаю несколько случайных поворотов, машина виляет из стороны в сторону, пока я пытаюсь вписаться в повороты. В конце переулка я слишком широко поворачиваю и сбиваю два мусорных бака. Я надеюсь оторваться от преследователя, но он не отстаёт, иногда отдаляется, но никогда не исчезает полностью. Моё сердце бешено колотится, ладони мокрые от пота. Я не могу этого сделать. Я понятия не имею, как это сделать, и не понимаю, как я вообще могла думать, что мне удастся сбежать надолго.
В панике я сворачиваю в узкий переулок, надеясь, что он выведет меня обратно на главную дорогу. Но он заканчивается тупиком в переулке за рядом закрытых магазинов, а по обеим сторонам возвышаются кирпичные стены, похожие на тюремную решётку.
Я жму на тормоз, и машина резко останавливается в нескольких метрах от стены. Позади меня я слышу визг шин: мой преследователь блокирует въезд в переулок, загоняя меня в ловушку.
Я попалась.
Какое-то время я просто сижу, дрожа и сжимая руль, и пытаюсь понять, что делать. Я могла бы сбежать, но куда? Переулок — это тупик, а я не в той одежде, чтобы перелезать через стены. Я могла бы попытаться протаранить другую машину, но сомневаюсь, что это сработает.
Я слышу, как открывается дверь другой машины, и резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там. Это не Тристан, не Константин, не Вито и не Дамиан. Ни один из тех, кого я боялась увидеть. Вместо этого я вижу человека, которого, как мне казалось, я больше никогда не увижу. Человека, который исчез, как призрак, после смерти моего отца. Чёртов трус...
Он одет в тёмный костюм, который заставляет его сливаться с тенями, когда он идёт по переулку ко мне. На его лицо снова падает тусклый свет, и я уверена в том, что вижу, моя кровь застывает в жилах, когда я смотрю на него из-за окна машины.
Сэл Энвио.
Бывший заместитель моего отца. Человек, который выполнял его приказы, который преданно служил ему и которого я всегда ненавидела. Теперь, когда я знаю, что сделал мой отец, каким человеком он был на самом деле, всё обретает смысл. Но тогда я никак не могла понять, почему у него на службе был такой человек, как Сэл.
Сэл жесток. Он женоненавистник в такой степени, что это кажется невероятным даже для нашего мира. Я всю жизнь помню, как он скользил по мне взглядом, когда никто не видел, с жадным, похотливым блеском в глазах, который я долгое время была слишком мала, чтобы понять. Когда я наконец повзрослела настолько, чтобы увидеть его таким, какой он есть, он вызвал у меня отвращение. Он всегда вызывал у меня отвращение.
Несколько раз за эти годы я видела его с сотрудницами в коридорах. Я видела их страх, видела, какое удовольствие он получал, причиняя им боль, и всегда убегала. Однажды я попыталась рассказать об этом отцу, но он мне не поверил. Это был мой первый урок о фундаментальном факте нашего мира… Женщине никогда не поверят, если у мужчины будет другая история.
Я всегда старалась держаться от него как можно дальше. Но вот он приближается ко мне в тёмном переулке, и я без тени сомнения понимаю, что совершила ужасную ошибку, сбежав от единственного человека, который, как бы сильно я его ни ненавидела, мог бы меня защитить.
Я не сомневаюсь, что Сэл считает, будто Тристан что-то у него украл. Что все эти годы службы моему отцу означали, что он должен был получить что-то, если не всё... а остался ни с чем.
Я помню, как он смотрел на Энцо, когда тот пришёл на ужин незадолго до того, как должно было быть объявлено о нашей возможной помолвке. До того, как всё полетело к чертям. Я помню взгляд Сэла — ревнивый и злой. В тот момент я задалась вопросом, не хочет ли он оказаться на месте Энцо, и была благодарна за то, что мой отец, по крайней мере, никогда не рассматривал возможность отдать меня своему заместителю.
Сэл стучит костяшками пальцев по моему окну, и этот звук резко раздаётся в тишине переулка. После секундного колебания я опускаю стекло на несколько сантиметров. Моё сердце все ещё так сильно колотится в груди, что мне кажется, я слышу его стук.
— Привет, Симона, — говорит он. Его голос звучит именно так, как я его помню: ровный, культурный, с едва заметным акцентом. — Нам нужно поговорить.
Я с трудом сглатываю.
— Мне нечего тебе сказать, Сэл. — Мой голос звучит напряжённо и твёрдо. — Мне нужно кое-куда заехать, и тебе лучше не мешать мне.
Я вкладываю в свой голос всю властность, которая у меня когда-либо была, как у дочери моего отца, как у жены Тристана О'Мэлли, но на Сэла это совершенно не влияет. Он усмехается, прислоняясь к машине, и, прищурившись, смотрит на меня сквозь щель в окне.
— Я думаю, что да. Думаю, тебе есть что сказать, на самом деле. О твоём новом муже, о принятых мерах, о будущем наследства твоего отца.
Мои руки крепче сжимают руль.
— Чего ты хочешь? — Резко спрашиваю я. — У меня нет на это времени.
Сэл остаётся невозмутимым.
— Я хочу помочь тебе. Эта ситуация… твой брак, это не то, чего хотел бы твой отец. Это не то, чего хотел бы
