Мой светлый луч - Лора Павлов

безопасности и подтянул меня к себе на колени. — Спасибо за лучшие три месяца в моей жизни, Дикая Кошка.

Не плачь.

Только не начинай рыдать.

Ты не та истеричная девчонка из кино, которая ревет в аэропорту.

У тебя свой бизнес, и ты едешь в Париж.

Я обняла его, и в этот момент кто-то громко постучал по стеклу.

— Здесь парковаться нельзя!

Я соскочила с его колен, а Рейф вышел из машины и пошел открывать мне дверь, одновременно рявкнув на того идиота, что так резко нас прервал.

— Ты вообще видишь, что здесь никого нет, Берт? — прорычал Рейф, глядя на охранника аэропорта, который стоял, скрестив руки на груди.

— Правила есть правила, Рейф. Неважно, как ты мне нравишься, я не могу их нарушить ради тебя.

Рейф огляделся. Мы действительно были единственной машиной на высадке пассажиров.

Он достал мои чемоданы из кузова, а я закинула рюкзак на плечи.

Рейф крепко обнял меня, не говоря ни слова.

Больше нечего было говорить.

В этот момент Берт решил, что самое время свистнуть в свисток прямо у нас за спиной, и мы оба вздрогнули.

— Да чтоб тебя, Берт! — рявкнул Рейф.

— Мне придется выписать штраф. Начальство следит, — пожал плечами охранник.

— Все нормально. Я ухожу, — покачала я головой, несколько раз моргнув, чтобы не заплакать прямо сейчас. — Спасибо, что подвез.

Спасибо, что подвез?

Вот так я с ним прощаюсь?

Он просто стоял, глядя мне вслед:

— Конечно. Счастливого пути, Лу.

— Давно пора, — проворчал Берт, когда я проходила мимо, и я показала ему средний палец.

Он испортил мой прощальный момент.

Я не сказала ничего из того, что хотела.

И, возможно, теперь надолго не увижу Рейфа.

Кто знает, что будет дальше?

Наверняка, когда я вернусь, он уже будет женат на какой-нибудь красавице, и у них будут такие же красивые дети.

Слезы сами катились по щекам, и внутри поднялась паника. Я развернулась как раз в тот момент, когда он обходил пикап. Бросила рюкзак на землю, оставила чемодан рядом и со всех ног побежала к нему.

— Подожди! — закричала я, и он обернулся, как раз когда я налетела на него.

Он не успел удержаться и вместе со мной рухнул на землю, ударившись о заднюю часть машины.

Он просто лежал там, у заднего борта пикапа, и смеялся.

Провел рукой по моему лицу, убирая волосы:

— Ты что-то забыла, Дикая Кошка?

— Забыла сказать, что буду по тебе скучать. Что это тоже были лучшие три месяца в моей жизни. И все это — благодаря тебе.

Он поднялся, подтягивая меня вместе с собой.

— Логично, что на прощание ты меня снова уронишь. Это же в твоем стиле. — Он улыбнулся мне.

Слезы текли по моим щекам, и мне было плевать. Берт снова свистнул, и я повернулась к нему, заорав:

— Заткнись, Берт! Дай мне нормально попрощаться, или я тебя сейчас уложу рядом!

Он поднял руки и покачал головой:

— Ладно, у тебя две минуты, блондиночка.

— Ага, значит, для красивых девушек ты правила нарушаешь, — фыркнула я.

Берт развел руками и отвернулся.

— Спасибо, что вернулась, — сказал Рейф, стирая мои слезы большими пальцами. — Не плачь, красавица.

Я хотела сказать.

Оно уже было на кончике языка.

Я люблю тебя. Я не могу остаться, но я люблю тебя.

— Прости за боль в спине, с которой ты завтра проснешься, — сказала я дрожащим голосом.

— Она того стоит. Любая боль, что я почувствую завтра, Лулу, — это все стоило того. — В этих словах было гораздо больше смысла, чем просто про спину. Потому что настоящая боль ждала нас утром, когда мы проснемся поодиночке.

Он наклонился и поцеловал меня.

К нам подъехала машина охраны с мигалками, и Рейф закатил глаза:

— Ладно, ухожу.

— Мне тоже пора на посадку. Я буду скучать по тебе, Рафаэль.

— Я тоже буду скучать, — сказал он, взглянув на часы. — Беги за своей мечтой, Дикая Кошка.

Я кивнула. Развернулась, схватила вещи и побежала к своему выходу на посадку.

Бежала навстречу своему будущему.

Но в ту секунду я знала одно:

Свое сердце я только что оставила позади.

31

Рейф

Один месяц и три дня без нее.

Слишком много пьяных ночей с парнями, где я сидел как жалкий неудачник.

Одна позорная игра в пиклбол, после которой я ушел с корта посреди матча.

Вот так теперь выглядела моя жизнь.

Ничего не клеилось. Я вернулся в свой дом, который только что закончил переделывать — он был именно таким, каким я его хотел видеть.

Но без нее он не чувствовался домом.

Все стало другим без Лулу Соннет.

Она перевернула мой мир с ног на голову, и теперь я не знал, как вернуться в прежнее состояние.

Работа бесила. Начальник был козлом.

А все вокруг сходили с ума из-за того, что я ходил с лицом тучи.

Кларк: Туча над нами все еще сгущается?

Истон: Ага. Вчера он ушел с корта, когда одна из «Золотых девочек» спросила про Лулу.

Я: Это не из-за этого я ушел с корта.

Бриджер: Он ушел, потому что у него порвался браслет.

Арчер: Он теперь носит браслеты? Как медальон?

Аксель: Черт, парень явно поехал крышей. Что, там прядь ее волос внутри?

Я: Ммм… на секундочку. Этот самый парень, а.к.а. ваша туча, сейчас читает этот чат, ублюдки. И это не браслет.

Истон: Анклет?

Кларк: Кольцо верности?

Я: Пошли вы. Бриджер своей ракеткой ударил меня по запястью, возможно, сломал кость, кстати, я до сих пор хожу с бинтом. И, к слову, он еще и цепочку на браслете порвал.

Аксель: Кто вообще носит браслеты на пиклбол? Я думал, про украшения мы шутили.

Я: Они оба памятные, вы, несчастные бестолочи.

Кларк: Оба? То есть, у тебя два браслета?

Я: Да, одно плюс одно равно два, тупицы. Я называю их «запястный лед».

Бриджер: На всякий случай: я тебя не ударял. Это твое запястье налетело на мою ракетку.

Я: Ты, возможно, сломал мне запястье, порвал застежку на браслете и еще смеешь обвинять в этом меня?

Бриджер: Ага. Именно так.

Истон: Он сказал, что ты размахивал руками, как девчонка, и сам влетел в ракетку.

Я: Это бред.

Арчер: Согласен. «Запястный лед» ненормален.

Я: Я не про украшения, а про то, что ты калечишь человека, винишь его в этом, а потом даже не извиняешься.

Бриджер: Ладно, прости, что ты сломал свою мужскую бижутерию, когда влетел в мою ракетку во время своей истерики,