Мой светлый луч - Лора Павлов

расхохотался, сгрузив с кузова машины тюк сена на землю:

— Это отправляется в общий чат. Теперь мы все будем звать тебя Альфа-Ковбой.

— Если сапоги подходят, — добавила Лулу сквозь смех.

— Спасибо вам за это, — покачал я головой и взобрался на Хэнка. Я держал его уже около четырех лет — великолепный жеребец. Лулу достался его брат, Баки, он был гораздо спокойнее и надежнее. — Готова?

— Готова, ковбой, — радостно протянула она, и я услышал, как мой кузен рассмеялся, когда мы тронулись в путь.

Горы в этих местах были потрясающие, а Лулу еще почти не бывала на этой стороне Роузвуд-Ривер.

Я повел ее по своей любимой тропе, о которой знали лишь немногие. Она удивила меня тем, что держалась прямо за мной даже на узких участках. Мы были в пути больше часа, когда я жестом позвал ее подъехать ближе, остановив лошадь:

— Это мое любимое место. Отсюда открывается идеальный вид на реку и горы, а запах хвои делает его ещё лучше.

— Вау. Просто потрясающе. Приятно сегодня быть на свежем воздухе. Я так соскучилась по верховой езде. Мы с Хенли часто катались, когда учились в интернате.

Она рассказала мне о своих школьных годах, и мы посмеялись над тем, насколько разными были наши подростковые жизни. Она училась в закрытой школе, а я рос здесь, в Роузвуд-Ривер, учился там же, где учились мои братья, сестры и кузены.

— Я стараюсь выбираться на прогулки, когда могу. Это помогает мне привести мысли в порядок, — сказал я. — Правда, в последнее время реже, потому что держу лошадей на ранчо у Акселя.

— Ты сегодня немного задумчивый, ковбой. О чем думаешь? — в ее голосе слышалась шутливость, но когда я посмотрел на нее, в ее глазах была тревога.

Я прекрасно понимал, что это наш последний совместный уикенд, и это давило на меня сильнее, чем я ожидал. До ее отъезда еще оставалось несколько дней. Я вел себя как размазня и не гордился этим.

Но я точно не собирался говорить ей, как тяжело мне дается эта реальность.

— Начинаю подозревать, что Джозеф никогда не даст мне уйти. Скорее, я бы поставил все свои деньги на то, что он делает все, чтобы удержать меня на месте.

— Ну да. Профессиональный тормоз, — пожала она плечами.

Я наклонился вперед, засмеявшись:

— Что, черт возьми, это значит?

— Ты же знаешь, кто такой тормоз. Просто он делает это профессионально. Он мешает тебе пойти своим путем. — Она снова пожала плечами. — И делает он это по одной причине.

— И какой же, о мудрая?

— Потому что он знает, насколько ты хорош. Он держится за тебя, потому что, если ты уйдешь, за тобой потянутся другие — сотрудники, клиенты. На самом деле он тебя боится, вот и всё.

— Черт. Смотрю, ты неплохо в этом разбираешься.

— Люди всю жизнь пытались меня сдерживать. Теперь я просто лучше это вижу. — Она опять пожала плечами. — И знаешь что?

— Что? — усмехнулся я.

— К черту Джозефа Чапмана. Он уже показал, кто он такой. Вопрос только в том, поверишь ли ты ему?

— Все не так просто, Лу. Сейчас не лучшее время для прыжка. Мне нужно еще несколько клиентов, чтобы быть уверенным, что все получится, — сказал я. Я уже не раз пересчитывал цифры, копил на этот день, но чем ближе он становился, тем больше росла сумма, которая, как мне казалось, нужна для старта.

— Один мудрый человек однажды сказал: если знаешь, чего стоишь, иди и возьми это.

— Ты сейчас процитировала Рокки Бальбоа? — я расхохотался.

— Черт возьми, да. Этот мужик помог мне принять половину решений в жизни.

— Я запомню, — сказал я, глядя на воду.

— У меня есть идея получше. Давай я отвлеку тебя от всех этих мыслей: устроим гонку до конюшни, а потом ты сможешь делать со мной все, что хочешь.

— Вот теперь ты заговорила на моем языке, Лулу Соннет.

И она сорвалась с места на Баки, понеслась в сторону моего дома.

Определенно лучше, чем в очередной раз прикрывать задницу Джозефа.

И, без сомнения, лучший способ провести выходной.

30

Лулу

Я проснулась с ощущением, будто мир рушится.

Хотя это был, наверное, самый волнительный день в моей жизни.

Я заболела?

Я даже попыталась включить на телефоне тему из «Рокки», пока принимала душ, надеясь, что она подбодрит меня перед важным днем. Не помогло ни на грамм.

Я была в упадке.

Я уставилась на свое отражение в зеркале.

Ты не больна. Ты переезжаешь в Париж. Ты живешь своей лучшей жизнью.

Может, дело было в недосыпе, который украл у меня все возбуждение. Мы с Рейфом почти не спали этой ночью. Занимались любовью так, будто нам остались считанные часы, и мы использовали каждую из них.

Но никто из нас не умирал. Мы просто прощались.

Раньше мне всегда было легко прощаться. Я любила начинать что-то новое. Я всегда первой уходила с семейных посиделок.

Но покинуть Роузвуд-Ривер. Оставить Рейфа Чедвика...

Это было совсем не то.

Рейф появился в дверях, держа в руке мою любимую васильковую бархатную резинку и положил ее на столешницу рядом со мной.

— Не хочу, чтобы ты ее забыла.

Он, кажется, чувствовал себя прекрасно этим утром.

А вот я еле держалась.

Может, он просто рад вернуться к своей обычной жизни. Ведь все началось как игра.

Может, он просто играл по правилам до самого конца.

Я уже сама не понимала, что думаю. Прошлой ночью, когда мы занимались любовью, мне показалось, что он вот-вот скажет, что любит меня. Это было видно по его взгляду. По тому, как он переплел наши пальцы и не отводил от меня глаз. По тому, как он начал что-то говорить, но остановился.

Может, я все надумала.

— Спасибо. Ты все собрал? — спросила я тише обычного.

— Да, — кивнул он, облокотившись о дверной косяк. — Поеду домой после того, как отвезу тебя в аэропорт.

Мы договорились, что он просто подбросит меня, без лишнего драматизма.

Но вдруг все это стало казаться очень большим драматизмом.

Мы оба паковали чемоданы и возвращались к своим прежним жизням.

И ведь я сама этого хотела. Сама просила.

Но, черт возьми, мог бы хоть для вида погрустить. Наверняка у него уже свидание назначено на вечер.

Теперь я кипела от злости, нанося тушь и проходя мимо него. Я сунула ему резинку в руку:

— Оставь. Пусть будет напоминанием обо мне.

Он усмехнулся, будто все это была какая-то нелепая шутка:

— Это же твоя любимая, Лу.