С тобой по краю - Анна Мишина

приобнимает, мы вместе наблюдаем за знакомством близких нам людей.

Отец Натана посмотрел на меня и кивнул. Подходит к своей жене и его взгляд теплеет. Он улыбается ребенку. Аришка хватает его за руку, требуя внимания, и перебирается к нему на руки.

– Вот так, – улыбается Мария Алексеевна. – Признала родственника, да? – смеется.

Аришка же лыбится и что-то говорит на своем. Слов пока еще мало говорит, а вот потрещать на своем детском это завсегда пожалуйста.

Я выдыхаю спокойнее. Знакомство состоялось.

– Все хорошо, – шепчет на ухо Натан. – Они ее полюбят, – заверяет меня.

Это слышит Мария.

– Мы уже любим эту крошку, так что даже не думай там ничего, – подходит ближе к нам. – То, что случилось между вами, это ваше. Я была категорически против, – стреляет в Натана злым взглядом, – развода. Но мы же сами с усами, да, Грозовский-младший? Сын своего отца, – качает головой.

– Да хватит уже, сам локти кусаю, – морщится Натан.

– Маш, прекращай, – доносится голос отца Натана. – Сами разберутся. А пока разбираются, мы с тобой с внучкой будем проводить время. Тем более я на пенсии. Могу позволить себе такую роскошь, как возню с внуками. Слышали? С внуками!

Натан посмеивается. Я же краснею до кончиков ушей.

– Не дави на детей, – фыркает Мария Алексеевна.

– Надавишь на них, как же, – хмыкает Максим Яковлевич.

Натан

Я счастлив. Рядом самые близкие и любимые люди. А еще больше рад тому, что рядом именно она. С дочкой. Я все еще не верю, что это происходит наяву.

Сижу, наблюдаю будто со стороны. За столом отец с Марией. Рядом Павла и Аришка в своем стульчике. Требовательно хлопает ладошкой по столешнице, просит яблоко.

– Дай, – кажется, это любимое слово у принцессы.

А я сижу и улыбаюсь как дурак. Мои. Со мной.

После нашего вчерашнего разговора боялся, что Паша отдалится, замкнется. Но утром, услышав смех за их дверью, не смог отказать себе в удовольствии заглянуть и посмотреть, как проходит утро у моих девочек. И она впустила. А то, что сделала Ариша, уму непостижимо. Я растекся у ног этой маленькой девочки, признавшей меня отцом. Приняла меня, моя кровиночка. Когда наши взгляды с Пашей встретились, кажется, она была не в меньшем шоке, чем я. Аришка обвила своими ручками меня за шею и так сладко запыхтела носиком. В груди растекается тепло, щемящая нежность. Люблю малышку. Только подумать, моя дочь. И я определенно хочу еще.

Ребенок принял. Теперь бы и маму ее приручить. Понимаю головой, что в этот раз будет сложнее. Что мне нужно выложиться на все двести процентов. И я это сделаю. Завоевать ее моя цель. Никому не отдам. Совершил ошибку, чуть не испортил жизнь ей, дочери… про себя я молчу.

Здесь, рядом со мной, Паша держится особняком. Да, всего сутки прошли с их переезда, но я чувствую это. Там, в больнице, она позволяла себя целовать. Да и сама тянулась ко мне, показывая, как нуждается во мне. Но там была нейтральная территория. Да и чувствую, что ситуация с аварией подтолкнула нас друг к другу ускоренно. Она снова притормозила. А ведь замечаю, как изредка на меня смотрит. Чувствую, но не стараюсь поймать ее взгляд. Чтобы не смущать. Смотри на меня, Паша. Я только счастлив буду. А еще мне безумно хочется ее поцеловать. Но не тороплюсь. Сам себя буквально бью по рукам. Не сейчас. Пусть привыкает к моему постоянному присутствию. Буду действовать ненавязчиво.

К вечеру, когда гости ушли и мы остались одни, Паша снова засуетилась.

– Нам бы погулять, – говорит она, поймав мой взгляд. – Тогда Ариша лучше засыпает. Сегодня, тем более, на эмоциях, – уточняет.

– Хорошо. Давай собираться, – соглашаюсь я и уже хочу идти в комнату, чтобы одеться, как она спрашивает.

– Ты тоже пойдешь? – в голосе сквозит удивление.

– А нельзя? – оборачиваюсь.

– Ну ты… – запинается и взглядом скользит по загипсованной ноге. – Сможешь?

– По дому могу, так почему бы и на улице не попробовать? – усмехаюсь. – Или ты против?

– Нет-нет, – поспешно отвечает и ее щеки краснеют. Каждый раз удивляюсь, когда вижу ее смущение. – Нет, конечно. Тебе помочь?

– Справлюсь.

Она кивает и торопится в комнату, где буянит дочь, требуя к себе внимания.

Павла

Так потянулись день за днем. Каждое утро с возгласами “Папа” и детским смехом. Кажется, и мама теперь не очень-то и нужна. Но это не обижает нисколько. Я уже не представляю жизни без этого. Стоит Аришку поставить на ножки, как она меня тянет за руку в комнату к Натану. Она уже поняла, где спит ее отец. И где найти, если в комнате его нет.

– Папа, – вбегает в комнату раньше меня, отпустив мою руку.

Дочь с каждым днем все смелее и увереннее держится на ногах. А теперь и поддержка моя, видимо, больше не нужна. Она быстро-быстро перебирает ножками по мягкому ковру и останавливается у его кровати.

Я все еще никак не привыкну, что он рядом. Близко. И входить в его спальню не люблю. Хоть и приходится из-за дочери. Здесь воздух пропитан его запахом. Этакий концентрат Грозовского. Он молниеносно проникает в легкие и разносится с кровью по венам. Я потом долго ощущаю его.

Вот и сейчас Ариша стоит у его кровати. Натан все еще спит. Или делает вид.

Я прислоняюсь плечом к шкафу, наблюдая, как дочь пытается забраться на кровать к отцу. Это умилительная сцена. Пыхтит, кряхтит, но не сдается. Вся в Грозовскую породу. Ни дать, ни взять.

– Па-па, – требует внимания Арина. – Па-па-а, – тянет она.

Девчонка стоит на коленочках и хлопает отца по плечу. А потом и вовсе наклоняется и целует его в щеку.

– М-м-м, – тянет мужчина, а у меня мураши табуном по коже. Ежусь. – Привет, принцесса, – здоровается с дочерью, которая плюхается рядом, вытягиваясь.

Он ее тут же накрывает одеялом, прижимая к себе. Целует в щечки, носик. А она хохочет.

– Сейчас съем мою сладенькую конфетку, – пугает дочь, а та еще пуще заливается.

Я невольно улыбаюсь. Ну невозможно на них смотреть без слез на глазах и придурковатой улыбки на лице. Хочу оставить их, разворачиваюсь и делаю шаг, чтобы выйти из комнаты. Дальше как-нибудь сами разберутся, без меня.

– А давай маму позовем, а? – вдруг спрашивает он дочь и я резко торможу.

– Да, – с готовностью отвечает та.

– Мама, а ну, давай к нам, – смеется Натан.

– Мама, – вторит ему Арина.

Замираю на пару секунд. Делать нечего. Уйду – дочь устроит скандал. Поэтому разворачиваюсь, отметая попытки