Мишель Жеро - Жаркая ночь

– Ри-и-и-к...

В тот же день вечером Энни с Риком сидели в гостиной. Рик молча смотрел вечерние новости – как раз передавали сообщение о погоде. Лицо его было усталым, а на спине виднелись небольшие царапины, которые Энни оставила своими острыми ноготками во время любовных утех. Энни же внимательно изучала диссертацию Кристы Харт и интервью, которое та брала в Оклахоме.

Выпуск новостей продолжался, и Энни на пять минут оторвалась от моря окружавших ее бумаг, чтобы посмотреть «гвоздь» программы – себя в Холлоу. Она была рада тому, что Рик пребывал в молчаливом настроении: после всех сегодняшних событий ей было не до выяснения отношений с ним.

Внезапно с кресла донесся тихий храп, и Энни подняла голову. Рик заснул, положив пульт на живот.

При виде этой мирной картины Энни почувствовала, как что-то дрогнуло у нее в груди. Как было бы хорошо сидеть вот так рядом с Риком всю оставшуюся жизнь. Однако она понимала, что оставаться в этом доме навсегда ей нельзя. Жизнь с Риком была ей чужда: когда новизна страсти пройдет, наверняка окажется, что больше их ничто не связывает. Рик – трудоголик, а она... ей вообще здесь делать нечего. Когда в истории с Льюисом будет поставлена точка, нужно разрабатывать какой-то новый проект, и один Господь знает, куда этот проект ее заведет и сколько времени отнимет.

А Рик терпением не отличается, и, насколько она могла судить, ему вряд ли понравится, что женщина, с которой он экивет, вечно куда-то уезжает. Энни вспомнилось, как они занимались любовью, и внезапно она похолодела от ужаса: уже пару раз Рик не пользовался презервативом.

О Господи, а что, если она забеременела?

Энни охватил такой страх, что пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.

Пока Рик продолжал тихонько посапывать, Энни улеглась на пол и принялась читать. Читала она до тех пор, пока перед глазами не замелькали красные круги. Ей удалось почерпнуть много интересного из жизни коренного населения Америки в начале девятнадцатого столетия, однако никаких сведений ни о Льюисе, ни о Буне она не обнаружила. Еще пять страниц – и она на сегодня закончит, после чего попытается разбудить Рика и уложить его в постель.

Она перевернула страницу, начала читать – и вдруг села, чувствуя, как исступленно заколотилось сердце.

– Рик! – Она потрясла его за ногу. – Рик, проснись!

Он мгновенно выпрямился, успев подхватить пульт, который, соскользнув с его живота, едва не упал на пол. Еще через секунду его сонный взгляд стал ясным и сосредоточенным.

– Ты что-то нашла?

– Похоже на то. Вот интервью с одним из потомков Черного Ястреба. Послушай. – И Энни начала читать: – «Сестра моего дедушки потеряла в этих местах внучку, и мой дедушка рассказал, что ее убили солдаты. Один белый солдат пытался спасти ее, но тоже был убит. Но солдаты в форту не прислушались к словам моего дедушки».

Рик тихонько присвистнул:

– Молодец, детка.

– Но может быть, все это и не так. – Энни еще раз просмотрела страницы, руки ее тряслись. – Здесь не говорится, где это произошло и когда, но, похоже, убийство девушки совпало по времени со сражением на Висконсинских высотах.

– А это плохо?

– Да. Войска Аткинсона все еще торчали в форту Кошкононг. Солдат, который пытался защитить женщину, мог быть и каким-нибудь незадачливым ополченцем, который случайно попал под заградительный огонь и был убит.

– Но с уверенностью ты этого утверждать не можешь.

Энни кивнула. Голова у нее шла кругом от всевозможных мыслей и предположений. Даже при отсутствии неопровержимых доказательств вероятность того, что девушку пытался спасти именно Льюис, была очень велика.

– Льюис был в душе благородным рыцарем. В его духе было попытаться спасти попавшую в плен девушку от изнасилования.

– И поплатиться за столь великодушный поступок собственной жизнью. Эх, люди, люди... – покачал головой Рик. – Совсем вы не меняетесь. И в девятнадцатом, и в двадцатом веке все такие же.

– Да, это вполне могло произойти. В армии царил беспорядок. Офицеры и солдаты предавались безудержным возлияниям. По любому поводу вспыхивали ссоры, переходившие в драки. Мужчины слишком долго не видели женщин. А к чему это все может привести, не мне тебе говорить.

– Так, может быть, Бун напился, ему захотелось немного позабавиться, между ним и Хадсоном вспыхнула ссора, и он убил его?

Энни с трудом сдерживала навернувшиеся на глаза слезы.

– О Господи, Рик. Думаю, ты прав... Бун убил близкого друга в мерзком споре за женщину.

– Такое случается сплошь и рядом. Почти в каждой газете печатают подобные истории. – На мгновение глаза Рика потемнели: вспомнилось прошлое. Немного помолчав, он продолжил: – Но если мы с тобой спустя столько лет об этом догадались, то почему в то время никому не пришло это в голову?

Энни нахмурилась:

– Может быть, и пришло, однако эту историю решили замять из политических соображений. Честолюбцы использовали войну для осуществления политической и военной карьеры. Бун происходил из богатой и влиятельной семьи. Наверняка сам Аткинсон его защищал. А может быть, никто не хотел задавать вопросов и со временем о случившемся просто забыли.

– Значит, у тебя сейчас есть все необходимые доказательства?

– Не совсем. Нет веских улик, достаточных для того, чтобы уличить одного из самых уважаемых генералов страны в убийстве. – Энни принялась собирать бумаги. – Но никто не запрещает мне задать несколько вопросов и заставить людей задуматься.

– А это означает, что ты закончила свою книгу.

На мгновение Энни замерла, потом продолжила возню с бумагами.

– В основном да. Осталось лишь кое-что доработать. Помолчав немного, Рик спросил:

– Может, отправимся на боковую? Ужасно устал.

Энни кивнула, и, гася по дороге свет, они прошли в спальню и забрались под прохладные простыни. Энни прижалась к Рику, напряженно лежавшему рядом, надеясь, что он хоть немного расслабится, поцелует ее, обнимет. Сегодня она как никогда нуждалась в его поддержке.

Однако Рик не сделал ни малейшей попытки к ней прикоснуться, и все сомнения и страхи вновь нахлынули на Энни, не давая покоя.

– В тот день, когда он погиб, Льюис написал матери письмо, – заговорила она в темноте. – Он так и не отправил его, однако оно оказалось среди его личных вещей, и армейское командование в конце концов распорядилось отослать его родным.

Рик промолчал, и Энни приняла его молчание за заинтересованность.

– Когда он писал это письмо, он был очень расстроен. И мне всегда не давала покоя мысль: почему? Теперь я это знаю.

– И о чем говорилось в этом письме? – спросил Рик.