За каменной стеной - Аля Кьют

самолет, – заметила Марьяна.

– Алекс сделала это за одну ночь.

– Серьезно? – не поверила мама, уставилась на меня.

Я покивала, конечно, но не забыла о Косте.

– Мне помогали.

Удивление на мамином лице, как и восхищенный тон Громова доставляли мне удовольствие.

– Ну и к делу, Алекс. Наше время дорого, – продолжил Андрей. – Мы с Глебом вместе вкладываемся в фонд развития уличного искусства. Уверен, он будет поддержан и новым правительством. Мы хотим предложить тебе место куратора проектов. Первым станет, разумеется, парк военной техники, с которого ты сама начала.

– Я должна буду доделать самолет?

– Нет. Мне кажется, намного красочнее он смотрится расписанным наполовину. Это две стороны одной медали, – пояснил Глеб.

– Да, глубоко, – согласилась с ним Марьяна.

– Проект получит финансирование и будет продолжен. Тебя ждут танки, Катюши и прочие железяки, Алекс. Тебя и твою команду, конечно. Надеюсь, ты не против плюрализма идей.

– Я за, – выдохнула я. – Ты мне предлагаешь работу? Верно?

– Именно, – кивнул Андрей. – Я и Глеб. Это наше общее решение. Мы будем бороться за твое внимание.

– Я должна буду жить в России?

– Ты ничего не будешь должна. Но это подразумевается, – объяснил Глеб.

Из моего горла рвались вопли счастья и согласия. Я и подумать не могла о таком потрясающем предложении. Но мама снова сжала мне руку, и я быстро остыла, закрыла рот, склонила голову чуть пренебрежительно. И сказала очень спокойно с чувством собственного достоинства:

– Потрясающее предложение. Я очень признательна.

– Нет! Алекс, ты не можешь отказаться, – неожиданно гаркнул Андрей.

Первый раз он при мне повысил голос. Я вздрогнула, но не растерялась.

– Я не отказываюсь. Но я не могу принять такое решение одна. Мне нужно посоветоваться.

– С мамой? Так вот же она! – Глеб ткнул пальцем в Марьяну. – Мы за этим ее и позвали. Марьяна скажи ей, что это…

– Думаю, нужно дослушать Алексию, Глеб, – одернула она Москвина с горделивой улыбкой превосходства.

– Мне нужно посоветоваться, – повторила я. – Не только с мамой. Не только с родителями.

Андрей прищурился. Думаю, он догадался, кого я имею в виду.

– Не затягивай, Алекс – попросил он. – Я очень жду звонка.

– Тебе или Казарину? – уточнила я.

– Мне лично. Или Глебу.

– Отлично. Я наберу. Была рада увидеться.

Мы с мамой вместе встали с дивана, намекая мужчинам, что им пора отчаливать.

Громов с Москвиным быстро попрощались и ушли.

Мама проводила их сама и неожиданно вернулась не одна.

– Алекс, молодой человек утверждает, что ты его ждешь.

Я обернулась и увидела Костю. В спортивном костюме и куртке. С рюкзаком. Чертовски трогательный и нервный. Совсем как в тот день на Винис-бич.

– Алекс, – выдохнул он.

Я пересекла гостиную и повисла у него на шее. Сильные руки взяли меня в плен. Я вжалась в него, желая впитать это ощущение защищенности. Не веря, что оно может быть со мной всегда. Или часто.

– Эм, наверное, я закажу ужин и приму душ, – быстро сообразила мама.

– Нет, постой, – крикнула я, отдираясь от Костика. – Мам, это Костя. Костя, это моя мама.

– О, – мама мягко скруглила губы и очень внимательно рассмотрела Градова. Она протянула ему руку. – Рада познакомиться. Марьяна.

– Тоже рад, – ответил Костя, автоматически добавляя маме отчество. – Марьяна Генриховна.

– Никаких отчеств, Костя.

Она похлопала его по щеке снисходительно.

– Я никогда не буду настолько старой.

Градов улыбнулся.

– Как прикажете.

– Спасибо, что заботился об Алекс все это время. Ты один из немногих, кому она это позволяет. Это большая удача.

– Знаю. Мне невероятно повезло.

Костя прижал меня к себе. Мама повторно проявила чудеса понимания и растворения в пространстве.

– Все же я нуждаюсь в ужине и душе.

Она ушла в спальню, оставив нас вдвоем. Я потянула Костю за руку к дивану. Он сел, и я устроилась у него на коленях. Какое-то время мы просто целовались. Без остановки, без слов. Только спустя сто лет он потерся носом о мой и сказал:

– Привет, что ли?

– Привет.

– Откуда ты тут взялась? Опять удрала? Через Канаду?

– Нет. С меня сняли все ограничения. Процесс идет к концу, я точно остаюсь свидетелем.

– Класс, – кратко оценил Костя ситуацию.

– А ты здесь откуда? Как узнал, что я в Питере?

– Берг сказал. Я думал, он совсем рехнулся. Но ты здесь. Почему в Москву не полетела?

– Меня хотел видеть Громов. Ему удобнее здесь.

Костя перестал водить губами по моей щеке, серьезно взглянул.

– Громов? Что он хотел от тебя?

– Предложил работу.

И я стала рассказывать Косте все, о чем мы только что говорили. Про муралы, про Москвина, про планы и мое участие в новых проектах. Я не заметила, как стала всхлипывать.

– Эй, малыш. Ты чего плачешь? – разволновался Костя.

Он смахивал слезы с моего лица, а я заикаясь объясняла то, что сама только что поняла.

– Я так сильно хочу эту работу. Мне кажется, я всегда хотела именно этого.

– Это ведь круто, Алекс!

– Но еще сильнее я хотела быть с тобой! Все время. Только и мечтала, что меня отпустят из Штатов, и я буду с тобой.

– Так ты будешь, – засмеялся Костя.

– Не постоянно. Мне придется ездить в командировки. Разные города, разные проекты. Что с этим делать?

Костя счастливо засмеялся.

– А что мы всегда с этим делали? Я поеду с тобой, конечно. Как обычно. Ты без меня пропадешь, шальная.

Я тоже стала смеяться сквозь слезы.

– Как? Как ты решаешь проблемы так просто?

– Редкий дар, детка.

Он щелкнул меня по носу.

Я дотянулась до салфеток. Старалась высморкаться культурно, но ничего не вышло. Хорошо, что Костю это не смущало.

Настолько не смущало, что мы снова стали целоваться. В этот раз ничего не было важнее нашей близости. Костя увлекся, и я забыла обо всем. Он приподнял меня и заставил повернуться к нему лицом. Его ладони проникли под мой свитер. Я застонала, ощутив, как он покручивает соски.

– Как же скучал по тебе, – бормотал он, прикусывая мое ухо.

Я заерзала на нем. Хотела сказать, что тоже ужасно скучала, но изо рта рвались только стоны.

– Ребятки, я заказала ужин и… – мама не договорила, но быстро придумала новое продолжение, – и поеду в отель, пожалуй.

Я соскочила с Костика. Он схватил подушку и положил туда, где только что была я, чтобы спрятать палатку от эрекции.

– Блин, – каркнул он, краснея как помидор. – Простите.

Я впервые видела его таким смущенным. Мама очень быстро передвигалась к двери. Я догнала ее уже в холле.

– Мам, прости. Мы увлеклись.

– Конечно, вы увлеклись. Жаль, что пришлось прерваться.

– Не уезжай.

– Перестань, Лекси.