Он меня достал. Она меня достала (СИ) - Блашкун Елена

Алекс внимательно слушал ее и не перебивал, но что ответить так и не знал — он не привык, чтобы его поступки кто-то так высоко оценивал. Хотя, были ли те, для кого он делал нечто подобное? В любом случае сейчас мужчина вместо ответа молча подошел к Нике, обнял ее и тихо прошептал:

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я серьезно. Не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль или заставлял страдать, — от ее волос исходил приятный аромат цитрусовых и Громов не удержался и, прикрыв глаза, вдохнул его, стараясь запомнить этот момент. Ему было приятно держать ее в своих руках, но делать это дольше было бы просто странно — как объяснить это потом Нике? Но даже разжав руки, Алекс продолжил: — Я тоже должен извинится перед тобой. Прости за то, что не рассказал правду о Сереже — я искренне верил, что он завязал и сможет построить новую жизнь. Если бы не это — давно бы сказал все, но…

— В некоторой мере ты защищал его, так что это вполне объяснимо. Я для своей сестры сделала бы то же самое, даже если она была бы не права.

— Рад, что ты меня понимаешь. Не знаю, изменит ли это что-то, но я считаю, что Алиса не имела права поступать так. Она не могла решать за вас, как быть.

— Знаешь, меня вся эта ситуация очень долго беспокоила. В тот момент, когда я поняла, что после срыва уже прошло достаточно много времени, а я все еще не могла забеременеть, я едва не сошла с ума. Правда. Мне было плохо от осознания того, что я сделала что-то, что убило моего ребенка. Но теперь…После всего, что узнала вчера, я поняла, что у меня еще есть будущее, и в нем (в этом теперь я уверена) будут дети. С этой мыслью даже дышится легче, — Ника смущенно улыбнулась и сжала чашку в руках. Смотреть на Алекса не решалась — вдруг его шокировали подобные откровения? Но он на удивление спокойно отреагировал.

— Вау. Похоже, ты действительно с оптимизмом смотришь в будущее. Это не может не радовать. Честно говоря, я впервые вижу настолько сильную девушку. Больше половины из моих знакомых в Штатах уже бы давно впали в депрессию и требовали срочную консультацию личного психолога, но ты…Я просто восхищен. Однако, теперь я еще больше хочу узнать, что ты собираешься делать.

— Не знаю, — искренне ответила Майер и пожала плечами. — Последние пару лет я жила только настоящим, считая, что будущее не слишком будет отличаться от него. В моей реальности мне все нравилось и менять я ничего не хотела. Теперь же… Не знаю — все слишком странно, чтобы говорить определенно. Шансов вернутся в «Эдем», похоже, у меня нет, а, значит, придется искать новую работу. Правда, сомневаюсь, что Суворов даст мне возможность устроиться на такую же должность, если у него на самом деле такой отвратительный характер, как ты говоришь. Пока могу утверждать одно — я не против попробовать что-то новое. Даже если это не будет связано с гостинично-ресторанным бизнесом.

— А ты не думала насчет переезда? — осторожно спросил Алекс, но Ника слегка поморщила нос и покачала головой:

— Не хочу, чтобы моя жизнь зависела от чьего-то настроения. Бежать — это не для меня. Да и как я оставлю Машку? Я и пары дней без нее не смогу.

— А что бы ты делала, если бы им пришлось переехать? Неужели бы бросила «Эдем»? — мужчина решил заранее начать подготавливать почву, ведь очень скоро перед Никой на самом деле встанет этот сложный выбор.

— Не знаю. Маша — все для меня, но «Эдем»… Аня заразила меня своей любовью к этому месту. Оно поразительное и восхитительное. Все, что я делала в течение всех этих лет на любой должности — старалась сделать его лучше. Для меня на самом деле было важно, чтобы люди хотели туда возвращаться. Доходы и статус не имели такого значения, как для твоего деда. Конечно, результатом работы всегда становились деньги, но… это был лишь приятный бонус. Мне очень жаль, что больше я не смогу туда вернутся, потому что прекрасно понимаю, что Суворов сделает с гостиницей.

Алекс выслушал ее слова и невольно хмыкнул — как же точно ее слова описывали то, что чувствовала его мать, да и он сам, по отношению к «Эдему». Ни один из них не видел в нем способ заработать деньги — это было место, в которое вкладывали душу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что, звучит глупо? — иначе восприняла его реакцию Ника.

— Ни чуть, — честно признался Громов. — Просто я подумал о том, что ты, наверно, и вправду была очень близка с мамой, если она смогла передать тебе свою любовь к своему детищу.

— Наверно. Я не берусь судить. Она и Марина были для меня самыми близкими людьми, так что… — девушка неопределенно пожала плечами и отпила немного остывшего чая из своей чашки.

— После них у тебя больше не было подруг? — удивился Алекс.

— Можно сказать и так. С моим ритмом жизни сложно заводить новые знакомства, если они не построены на бизнесе. Так что единственной хорошей подругой стала Света, но с ней мне не так легко, как с кем-то из них, — она замолчала, а после вдруг сказала: — Знаешь, а я почти и не знала ничего о тебе до того момента, как Ани не стало. Мне даже казалось, что вы с ней не слишком хорошо ладили, но теперь я понимаю, что это не так. Я хорошо запомнила, как в тот вечер, когда Аня предложила мне работать на нее, ты позвонил ей. Долгое время я считала, что это был Сережа, но только недавно поняла, что слышала ваш разговор. Ты один из немногих знал о ее диагнозе и волновался за нее. Помню, что меня тогда больше всего поразило, так это то, что мама и взрослый сын могут сохранять теплые, искренние и при этом абсолютно равноправные отношения между собой. У нее в тот момент даже лицо изменилось, клянусь! Значительно позже я поняла, почему она говорила о вине перед тобой. Сколько я ее знала, Аня всегда чувствовала себя виноватой — считала, что поступила неправильно и нечестно, и ее это угнетало.

— Надо же, я и не знал этого, — сказала мужчина. — Я считал, что раз отношения между нами наладились, то и жалеть не о чем.

— Она тебя любила, и это — главное. Просто, как любая мама, Аня беспокоилась о том, чтобы ее детям всегда было хорошо.

Алекс нахмурился, вспомнив о том, что мама просила его присмотреть за Сережей. Интересно, как бы она сказала ему поступить в этой ситуации? Уговорить? Связать и упечь в реабилитационный центр? Вернуть Нику «для равновесия»? Нет, эта задачка посложнее и придется решать ее самому.

Его размышления прервал звонок в двери. Это было странно, потому что мужчина никого не ждал, да и охрана не предупредила о визитерах.

— Кто это? — Ника настороженно посмотрела в сторону дверей, хотя, конечно, гости стояли не там, а у самой калитки, ведущей на придомовую территорию.

— Не знаю, сейчас посмотрим, — беззаботно сказал Громов, но на всякий случай взял с собой мобильник, чтобы набрать Свята. Будь он в Америке, наверняка бы прихватил с собой пистолет для надежности, но тут действовали совсем иные правила.

Взглянув на экран видеодомофона, Алекс едва не засмеялся — перед дверями стоял его отец собственной персоной и Рейчел. Судя по выражению лица Громова-старшего — в гробу он видал подобные визиты вежливости, но жена не давала ему права выбора.

— Все нормально — это мой отец, — весело сказал Алекс, впуская родственников на территорию.

— Отец? — сглотнула Ника, и по ее лицу стало заметно — свидетелей Иеговы она встретила бы с большей радостью. — Громов, а можно я не буду знакомиться со всей твоей большой семьей? Мне по статусу не положено. Да и как-то многовато у тебя родственников.

— Папа — последний, с кем тебе придется знакомиться из них. Успокойся, он тебя не съест — Рейчел не даст, уж я ее знаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мне от этого не очень-то и легче. А вообще — я себя не очень хорошо чувствую, — Ника успела только поставить ногу на лестницу, когда Алекс схватил ее за талию, удерживая на месте. От этого спонтанного жеста и того, как он шепотом заговорил с ней, у девушки мурашки побежали по телу, а дыхание перехватило.

— Ник, не дури. Если действительно нехорошо — я держать не стану, но если ты просто струсила…

Девушка обернулась и оказалась почти прижата к Алексу.