Синтия Хартвик - Фундамент для сумасшедшего дома

В конце концов где-то после трех часов дня раздался телефонный звонок. Хэйди метнулась к себе в приемную, и где-то секунд через десять в моем интеркоме на столе раздался ее взволнованный голос: «Нью-Йорк на первой линии».

Милт в безнадежной попытке сохранять спокойствие поставил локоть на стол и пристроил на кисть подбородок. Он был похож на роденовского «Мыслителя» на электрическом стуле. Когда я сняла трубку, он чуть не проглотил свой кулак.

– Алло, – сказала я.

– Бэнкрофт Хеммингс хочет поговорить с Софией Петере, – раздался женский голос. – Вы принимаете звонок?

От волнения я просто кивнула, но тут же спохватилась.

– Да, – проблеяла я.

Бэнкрофт Хеммингс был президентом корпорации «Арктурис». Его вежливый голос не был совсем уж ледяным, но очень близок к этому. Он сказал мне всего две фразы.

– Разумеется. Я все поняла. Спасибо большое, – ответила я.

Я положила трубку и потянулась к городскому телефону. Потом повернулась к Милту.

– Что ж, – сказала я ему, набирая номер Марты, чтобы поделиться новостями. – Тебе не удастся порыбачить в эту пятницу. Мы будем очень заняты.

Глава 67

ЕЩЕ БОЛЕЕ УЖАСНЫЙ ВЕЧЕР

Пребывая где-то между диким возбуждением и абсолютной паникой, мы обсудили, какую подготовительную работу должны провести.

Милт отвез меня к родителям и на моей машине уехал на завод встретиться с Харви Деттермейером. Харви долгое время был правой рукой Джейкоба Халворсена, владельца завода. Он был прекрасным администратором, но вряд ли лидером. Смогут ли они спеться с Милтом, чтобы успешно руководить восстановлением завода?

Я же по просьбе матери стала помогать ей готовить особый обед для отца. Разумеется, я немного знала, что происходит в моем семействе в последние годы. Я знала, что отношения между моими родителями разладились, а в последнее время совсем испортились. Но так происходило сейчас почти во всех семьях Ларксдейла, связанных с заводом.

Только сейчас, чистя картошку вместе с матерью, я вдруг обнаружила, что отец практически ничего не знает о том, что произошло за последние семь лет с женским клубом. Когда я спросила, с чего это вдруг мы готовим сегодня любимые блюда отца, мать как-то странно на меня посмотрела.

– Мне просто хочется немного поднять ему настроение, прежде чем мы начнем разговор о нашем великом проекте, – неуверенно ответила она.

– Мам? А как много папа знает о деятельности клуба? – вдруг спросила я с адвокатской подозрительностью.

– Он знает, что… ну, не очень много, я думаю.

– Мама, разве это не глупо?

– Я собираюсь ему все рассказать после обеда.

– Ты позвала меня на помощь?

Мать виновато посмотрела на меня и кивнула.

Вряд ли она выбрала удачное время. Жизнь отца, с тех пор как завод перешел в руки корпорации, покатилась под уклон. Сейчас это был пятидесятисемилетний начальник среднего звена, работа которого висела на волоске. Таких седых уволенных работников, которые судорожно пытались переквалифицироваться, посещая различные курсы, в стране в те годы была целая армия.

Различия между родителями быстро росли. Отец был менеджером, который только что практически потерял работу. А мать самостоятельным миллионером и единственной, кто мог спасти их брак. Конечно, ей повезло, а ему нет. Но он трусливо прятал голову, стараясь не замечать очевидных перемен в доме. А она, со своей стороны, поддерживала его иллюзии, подыгрывая ему из жалости. Для того чтобы все стало на свои места, им предстояла нелегкая работа.

Весь декабрь, когда завод трясло и его работа умирала, отец по-прежнему приходил домой по вечерам как ни в чем не бывало, бросал портфель на столик в прихожей и спрашивал: «Дорогая! Что там с обедом?» Таким тоном он никогда бы не обратился к официантке.

Я понимала, что он расстроен и растерян. Старый общественный уклад, когда мужчина пять дней в неделю работает на семью, а приходя домой, рассчитывает, что его обслужат по всем правилам, рушился прямо на его глазах. Как будто кто-то специально издал новый указ, повелевающий мужьям и женам поменяться местами. Он со страхом смотрел на свою удачливую жену, как заблудившийся путешественник, мысленно составляющий гневное письмо редактору, допустившему ошибку в путеводителе.

Мать была в лучшей позиции. Но события разворачивались слишком стремительно, а привычка к старому укладу так въелась в кровь, что ей было трудно перестроиться и завести новые отношения в доме. Пока завод еще не был продан, отцу можно было что-то объяснить по-хорошему. Она должна была действовать быстро и решительно, но время было упущено.

Мать надеялась, что их семейную жизнь еще можно наладить, вызвав сейчас отца на откровенный разговор. На ее взгляд, вопрос о его будущем был решен наилучшим образом. Милт, который планировал сфокусировать внимание на выпуске новой программы защиты, нуждался в руководителе, который бы взял на себя налаженное производство электронных кассовых аппаратов нового поколения. В дальнейшем планировалось разделить новые и старые производства вообще. Отец, который действительно был хорошим инженером и менеджером, мог остаться на старой линии или переквалифицироваться при желании на новую.

Правда, для этого ему пришлось бы изучить современные технологии и массу новых станков.

Женщины смягчали плохие новости хорошей едой, начиная с сотворения мира.

«Посмотри, милый, какой хороший прожаренный кусочек мамонта! Да, кстати, ледник накрыл половину нашей стоянки, и все погибли!»

Вкусная еда на протяжении тысячелетий служила отличной упаковкой для плохих новостей, как сладкая оболочка сейчас скрывает горькие пилюли.

Так что идея матери смягчить сердце отца супом-пюре из брокколи, любимыми куриными котлетами с картофельным пюре и салатом с тунцом, перед тем как перевернуть его мир с ног на голову, была совсем не новой. Моя роль заключалась в том, чтобы приятными разговорами сделать этот переворот не таким головокружительным.

Я старалась как могла. Это вряд ли можно было назвать приятной беседой. Приятных бесед в этом доме не велось уже очень давно. Но мы все же поговорили о викингах, о положении в мире и трудностях современной экономики, пока съели суп, котлеты и большую часть салата.

Но когда я решила отнести тарелки на кухню, а мать поставила на стол шоколадный кекс, я мимоходом сообщила отцу, что Милт в городе.

– Милт, правда? – просиял отец. – Вот хорошая новость! Что привело его сюда? – с надеждой спросил он, внимательно изучая меня.

– Ох, – ответила я, покраснев. – Мама расскажет тебе об этом сама. Мне надо просмотреть газеты.