Эми Сон - Беги, хватай, целуй

Когда мы пришли на вечеринку, мой кавалер представил меня хозяину и хозяйке. Мы сели в углу гостиной, и я поинтересовалась, знает ли он, как они познакомились.

— Нет, — сказал он.

— Не забавно разве, что пары, как правило, знакомятся при самых незатейливых обстоятельствах?

— Я понимаю твою мысль. Может, нам провести опрос, чтобы узнать, как именно познакомились все находящиеся здесь пары?

Мы провели остаток вечера, подходя к каждому присутствующему на вечеринке дуэту с просьбой рассказать, как они встретились. Мы услышали истории о людях, которые познакомились в автобусах компании «Грейхаунд», через общих друзей, на занятиях по самообороне и даже в результате адюльтера. Парень и девушка, как правило, перебивали друг друга и спорили о подробностях своей первой встречи, совсем как в начальном эпизоде «Когда Гарри встретил Салли…», а закончив, смотрели на нас с Адамом и спрашивали, как познакомились мы. Мы краснели, обменивались взглядами, а один из нас говорил: «Вообще-то мы не встречаемся». Тогда эти двое понимающе улыбались, словно зная, что это лишь вопрос времени.

Без пяти двенадцать все спустились в цокольный этаж и столпились у телевизора, чтобы послушать «обратный отсчет» Дика Кларка.[97] Наблюдая за тем, как яблоко медленно скользит вниз по шесту, я изо всех сил уговаривала себя считать Новый год всего лишь инсценировкой телеканала «Холлмарк» и ничем иным. Когда часы пробили полночь, все пары стали обниматься и танцевать, а я продолжала глазеть в телевизор. И тут услыхала слова Адама:

— С Новым годом, Ариэль!

Он наклонился и легко прикоснулся губами к моей щеке.

Едва его губы коснулись ямочки, я ощутила, как заливаюсь краской от шеи до самого лба. Я поскорей опустила голову, чтобы он этого не заметил. Мне было стыдно, что один маленький поцелуй в щеку заставил меня сильно покраснеть. Но потом меня осенило, что если парень заставил меня залиться краской, едва прикоснувшись губами к моей щеке, то это, возможно, очень здорово.

В полвторого Адам повез меня в Кэррол Гарденс. За несколько кварталов до моего дома я сказала:

— Не хочешь зайти на чашку чая?

Он припарковал машину на углу Клинтон-стрит и Третьей улицы и, пока мы шли к моему дому, обнял меня. Повсюду лежал снег, и каждый двор в нашем квартале был украшен светящимися пластмассовыми фигурками оленей, Санта-Клаусами и гирляндами огней. В одном дворике были даже музыкальные сани, играющие рождественские мелодии. И хотя я недолюбливаю Рождество и люблю Новый год, но той ночью округа показалась мне похожей на страну чудес — сверкающая, волшебная и живая.

Когда мы поднялись в квартиру, я поставила чайник на плиту, а Адам сел на диван.

— Тебе нравится Боб Дилан? — спросила я.

— Ничего, но я никогда не был его поклонником. Большая часть из того, что я слышал, относится к последним годам, когда с трудом понимаешь, что он поет.

— Ну, тогда жди угощения.

Я поставила «Другую сторону» Боба Дилана и села с ним рядышком. Зазвучала песня «Все, чего мне хочется». Когда Боб произнес: «Все, чего мне хочется, детка, это быть твоим другом», я выжидательно посмотрела на Адама, но тут закипел чайник и мне пришлось встать. Налив две чашки миндального чая, я принесла их в комнату. Мы сидели рядом, прихлебывая чай, Боб подвывал, а с улицы доносился шум праздника.

Но вот уже Боб пропел «Блюзы черной вороны» и «Происшествие в испанском Гарлеме», а мы с Адамом все еще болтали, а не целовались. И я начала бояться, что ему до меня нет дела. Ну и что, что он сводил меня в кафе, а потом пригласил встретить с ним Новый год и зашел ко мне домой. Может, Адам не поцеловал меня в машине в тот вечер просто потому, что не хотел. Может, я ему нравилась только как друг.

Но тут Адам накрыл мою ладонь своей — молча, без особых ухищрений. Он просто опустил свою правую ладонь на мою левую, сплел свои пальцы с моими и взглянул на меня. Я все так же смотрела вперед, будто меня заворожила фишка на проигрывателе дисков. Адам долго гладил мои пальцы, а потом рука его скользнула к моему запястью, поднялась до шеи и лица. Он погладил большим пальцем мою щеку, а потом — над ухом. Я повернулась к нему, и он стал целовать меня с такой нежностью, что, клянусь, почувствовала, как его душа проникает в мое тело.

Я прикоснулась губами к его шее, о чем мечтала еще с первой нашей встречи. Она благоухала такой чистотой и свежестью, что мне захотелось подольше от нее не отрываться. Адам положил ладонь мне на грудь, и мы опустились на диван, продолжая обниматься. Мы уже сильно разогрелись, когда матрац соскользнул с рамы на пол. Я повела гостя к кровати, по пути выключив свет и включив потолочную подсветку. Забравшись под одеяло, мы терлись друг о друга, бормотали и стонали, пока небо не посветлело. К тому времени, как мы поцеловались, пожелав друг другу спокойной ночи, было полпятого утра. Я повернулась к Адаму спиной, он обнял меня, и я мгновенно уснула счастливым сном.

Когда я проснулась, он, не отрываясь, смотрел на меня.

— Не могу дождаться нашей новой встречи, — сказал он.

— Ты хочешь увидеть меня снова?

— Конечно, хочу. А ты?

— Да! Я просто сомневалась, будешь ли ты…

— Ну так не сомневайся.

И вдруг на меня нахлынули воспоминания о том, как я месяцами ссорилась с Джейком, закрывала двери за парнями, которые — я это знала — больше не вернутся, занималась этим ужасным сексом второпях, и я разревелась, сама того не заметив.

— Извини, — сказала я, вытирая лицо.

— Что случилось? — спросил Адам.

— Не хочу, чтобы ты считал меня… ненадежной.

— А я и не считаю. Для меня эта ночь тоже была волнующей.

— Правда?

— Угу. — Адам на минуту прижал меня к себе, и я продолжала плакать, уткнувшись ему в грудь. — Почему бы тебе не поспать еще немного? — сказал он. — Я пойду куплю нам кофе.

Надев халат, я проводила его вниз и заперла за ним дверь. Прошло полчаса, а он все не возвращался. Я начала беспокоиться, что Адам вообще не вернется. Точно так, как другие. Сбежал от меня, даже из вежливости не попрощавшись.

Наконец зазвонил звонок, и я помчалась вниз открывать дверь.

— Почему так долго? — спросила я, пока мы шли наверх.

— Как-то неудобно говорить.

— В чем дело?

— По правде сказать, мне надо было… гм. Трудно объяснить.

— Да что случилось?

Мы сели за обеденный стол.

— Мне надо было воспользоваться туалетом. Знаю, это может показаться странным, но мне было как-то не по себе, понимаешь — ведь санузел граничит с твоей спальней. Стенка такая тонкая. Все слышно. Сначала я не хотел тебе об этом говорить, но потом решил сказать прямо — лучше уж честно признаться в своем «пунктике», чем лгать. Ты считаешь меня странным?