Марк Барроклифф - Подружка №44

– С ней было классно, когда мы только начали встречаться, но к моменту ее отъезда в экспедицию почти все прошло. Она замечательная женщина, но я по ней не скучаю.

Я был доволен собой: в одной реплике сумел дать понять, что встречаюсь с замечательными женщинами, но обладаю достаточной силой духа, чтобы распознать, когда роман сходит на нет, и отправить его в прошлое.

– А я слышала другое, – заявила она тоном столь обвиняющим, что мне на секунду показалось, будто я сижу не за столиком в пабе, а на скамье подсудимых. Но цвет лица у нее был просто потрясающий.

– Могу я осведомиться, что именно ты слышала и, главное, от кого? – спросил я, вставая, чтобы пойти за пивом. Из всех риторических вопросов этот явно был самым риторическим.

– Так, птичка напела, – уже намного игривее и веселей ответила она. Теперь я не знал, идти или оставаться, но воспользовался случаем превратить беседу из мрачного допроса в легкий, незлобивый обмен остротами.

– А не была ли эта птичка в костюме на три размера больше и не чесала ли все время поясницу?

– Может, и была, – сказала Элис, с невероятным изяществом поведя плечиком.

Значит, об этом он шептал ей на ушко на похоронах.

– Так я и подумал, – кивнул я. – Напомни, чтобы по дороге домой я не забыл купить для этой птички большую кошку.

Затем пошел к стойке за напитками. Вот где, выходит, Джерард меня обскакал: разыграл дружескую заботу! «Он страшно расстроен отъездом своей ДЕВУШКИ, он так скучает по своей ДЕВУШКЕ, мне так его жаль – Фарли умер, а любимая ДЕВУШКА в полярной экспедиции», – и далее в том же духе, пока Элис не воспримет исподволь необходимую информацию.

Умно закручено. Теперь, даже если я пересплю с Элис, где-то в глубине души она будет думать обо мне как о человеке, способном на измену женщине. Понимаю, любой при возможности изменил бы своей подруге, но в интересах психического здоровья наших любимых мы обязаны делать вид, что это не так. Не хочу сказать, что нет верных мужчин: страх разоблачения, лень, внешние недостатки и ограниченный круг общения многих гарантируют от измен, но я не встречал таких, кто не изменил бы, зная, что это сойдет с рук. Хотя, возможно, просто у меня такие знакомые.

В благородных интересах сохранения мифа, если не для себя, то ради мужской половины человечества в целом, меня посетило настоящее озарение. В тот момент, когда я сказал, что с Эмили мы расстались, я превратил ситуацию из угрожающей в явно благоприятную. «Я свободен, твои страхи беспочвенны», – взывал я к Элис. На это Джерард рассчитывать не мог.

Итак, я вернулся к столику с напитками. Себе, помимо пива, взял двойную порцию виски. Юнцы у стойки провожали меня злобными взглядами: пока я ходил, они, вероятно, пребывали в счастливом заблуждении, что Элис одна.

– Зачем же Джерард говорил мне, что ты еще встречаешься с Эмили, если знал, что это не так?

Мне было трудно поверить, что такие вещи ей надо объяснять, пусть даже на самом деле я не поставил Джерарда в известность о своем разрыве с Эмили, – в основном потому, что никакого разрыва и не было. Не забыть написать Эмили, уповая на то, что до возвращения она найдет себе какого-нибудь скалолаза с ученой степенью, бородой и густым компьютерным загаром.

– А еще что-нибудь он обо мне рассказывал?

Я знал: если Джерарда понесет, его не остановить.

Элис прикусила губу.

– Да, кое-что.

– Например?

По моим соображениям, самое невинное, о чем он мог ей сообщить, – что у меня страшная венерическая болезнь или что я «голубой».

– Ну… он говорил, тебе нелегко поддерживать отношения с женщинами.

«Сильно сказано, – подумал я, – учитывая, что ему самому нелегко поддерживать отношения с кем бы то ни было. Даже наш пес, кажется, от него устает».

– А чем мотивировал?

– Говорил, ты сдвинут на порнографии.

– И?

Я знал, столь легким обвинением дело кончиться не могло. Джерард считает меня сдвинутым на порнографии, потому что за всю жизнь я купил три порножурнала. При этом он умалчивает о том, что регулярно берет их напрокат, и покупал бы, если б хватило смелости. В его защиту скажу: помогать себе сам Джерард не любитель, он говорит, что все это слишком быстро кончается (хотя именно потому многим и нравится). Ему, видите ли, неинтересно. Я настоятельно советовал ему поменять правую руку на левую или, если он ищет более серьезных ощущений, купить хорошую перчатку. Не знаю, внял ли он.

– Он сказал, Эмили уехала работать на Южный полюс, чтобы дать тебе время вылечиться от импотенции.

– Какое интересное сочетание: импотент, сдвинутый на порнографии, – хмыкнул я. – Еще что?

– Ну… и еще разное.

– Говори, мне самому любопытно.

– Что ты неопрятен, самовлюблен, ленив, лишен честолюбия, скуп и, возможно, «голубой». Да, и что у тебя герпес.

Все это она отчеканила бесстрастным тоном начальника, отдающего распоряжения команде уборщиц.

– Он проявил чудеса немногословия, – заметил я. – Тебе не приходило в голову, что в его словах мог крыться некий личный интерес?

– Приходило, – переливая пиво из второго бокала в кружку, согласилась она, – но, даже если бы он говорил правду, я не увидела особой разницы между тобой и теми, с кем встречалась раньше. И на моего папу чем-то похоже.

Я опять не разобрал, шутит она или нет. Обожаю такой юмор.

– Неправда, – заверил я. – Все неправда. Особенно про герпес.

Элис поставила локти на стол, запустила пальцы в волосы, сжав ладонями виски, отчего разрез ее глаз стал немного восточным, а сама она – еще красивее.

– А про порнографию? Мне казалось, «сдвинутый на порнухе» – то же самое, что «мужчина», – сказала она, закуривая и придвигаясь ближе ко мне.

– Давай сменим тему, – предложил я, подаваясь навстречу. Обычная мужская стратегия – пропустить для легкости общения соленую шуточку, – сейчас не работала: в том, какие журналы я читаю, соли не больше, чем в диете для гипертоников.

– Почему Джерард пытается тебя принизить? – спросила Элис. – Будто ему не хватает уверенности в себе, пока не охает тебя.

– Неудачник он, – будучи мастером тонкого намека, ответил я.

– По-моему, в целом он очень симпатичный, – продолжала она, тронув мое колено. – У него такая кошачья грация, что-то актерское…

Руку с моей коленки она сняла, но тут же положила ее мне на плечо, опахнув меня ароматом своих духов и сигаретного дыма. Я испытывал сложные чувства: головокружение от запаха Элис против кошачьей грации Джерарда. Вообще нет ничего хорошего в том, чтобы мостить путь к сердцу девушки, обсуждая сходство друга с конфетными киногероями пятидесятых годов.

У меня язык чесался спросить ее, собирается ли она встречаться с Джерардом; по тому, как близко она придвинулась, выходило, что нет, но по словам получалось, что да. Я попытался продолжить легкую пикировку, поскольку читал в романе, полученном какой-то из моих подружек в качестве бесплатного приложения к «Космополитен», что женщинам это нравится.