Кэти Пирсон - Лучше только дома

Я думала про Джека и его жизнь. Он многого добился. А что скажут обо мне, когда я умру? Чего я достигла? Сняла несколько познавательных и интересных телепередач, но ничего сногсшибательного. Пыталась быть хорошей подругой и крепко любила мужа, несмотря на недавние сложности. Безумно гордилась детьми, хотя раньше мой вклад в их воспитание был ничтожен и только в последнее время вырос. Но мое главное достижение на текущий момент — то, что я выжила. Эти мысли в сочетании с финальным гимном «Господи, Отец наш, прости нам прегрешения…» стали для меня последней каплей: я расплакалась. Я словно получила весточку от самого Джека. Пока я возилась с пузырьком спасительного средства, Сильвия передала мне безукоризненно отутюженный носовой платок.

Прочитав последнюю молитву, мы с Алексом двинулись из церкви следом за Сильвией и Ребеккой. И на последней скамье я увидела ее. Джессику Бедмай собственной ухоженной персоной, в скромном черном костюмчике, чуть ли не сплошь обшитом этикетками «Джозеф». Она сочувственно заулыбалась Алексу, но я решительно вцепилась ему в руку.

«Не пущу», — мысленно отрезала я.

У церкви нас разлучили: меня приперла к стенке престарелая сестра Джека, пространно объясняя, как ей понравилось мое стихотворение, только куда я так спешила? Из-за ее плеча я видела, как Джессика заговорила с Алексом — точнее, повисла на нем. Тетушку Джейн будто прорвало — «ах, чудесные похороны!», «и погода нас не подвела», «Джек был бы счастлив», — а я путем хитроумных маневров подталкивала ее поближе к Алексу и Джессике, чтобы по губам догадаться, о чем это они так разговорились. Но Джессика среди нас не задержалась: одарив Алекса томным прощальным лобзанием, она уселась в свой черный «мерседес»-кабриолет и укатила в Лондон. Когда же это кончится? Мне вспомнился гимн, который мы только что допели, и церковная служба. Зачем я себя накручиваю? Мы с Алексом — две половинки одного целого, и хватит выдумывать невесть что. Просто вспомни Сиену.

На кладбище собрались только близкие родственники, которых хватало лишь на тихие возгласы «Какое горе!». Моими стараниями трезвенников среди нас не осталось: всем нам настоятельно требовалось выпить. На поминки сбежалась целая толпа, в основном незнакомых людей, но светское общение притупило боль утраты и помогло нам слегка развеяться. Присутствие Джека в доме по-прежнему было почти осязаемым — возможно, потому, что мы только о нем и говорили. Последние гости разошлись около шести, мы с Алексом помогли навести в доме подобие порядка. И уехали, препоручив вымотанную Сильвию деловитой и компетентной Ребекке.

По дороге домой мы едва ли обменялись парой фраз. Дети остались ночевать у Делиссы, поэтому дом встретил нас жутковатым молчанием. Алекс прошелся по комнатам, вспоминая привычные запахи и звуки.

— Без детей все какое-то чужое, — с потерянным видом признался он.

— Вымойся, а я пока приготовлю ужин, — предложила я.

— Да, хорошо бы, — кивнул он.

Мы были предельно вежливы и внимательны друг к другу, словно только что познакомились. Я и забыла, когда мы в последний раз оставались дома вдвоем. Поужинав в дружеском молчании, мы сразу отправились спать. Легли бок о бок, переглянулись — и Алекс почти боязливо обнял меня. Он притянул меня к себе, поцеловал сначала в лоб, потом в закрытые глаза, в кончик носа, во все остальные части лица, а когда мы наконец предались любви, ощущения были знакомыми, но в то же время другими — более нежными и глубокими.

А потом Алекс всхлипнул — раз, другой. От этих мучительных, душераздирающих всхлипов он содрогался всем телом. Плачущим я не видела его с тех пор, как родилась Матильда. Тогда мы тоже лежали рядом на диване, я держала у груди младенца, и мы до слез умилялись даже рекламе, заново переживая каждое ощущение. Но так, как теперь, Алекс еще никогда не рыдал. Я пыталась утешать его, как умела, — гладила по голове, отводила волосы со лба, как ребенку.

Наконец всхлипы утихли, я решила, что Алекс уснул, и попыталась выбраться из-под его отяжелевшей руки. Но он крепче прижал меня к себе и совсем по-детски шепнул:

— Мне было так страшно, когда ты болела. — Поначалу я даже думала, что ослышалась — так тихо прозвучали эти слова. — Я не хочу тебя терять, Дот.

Меня окатила волна облегчения. Все-таки он меня любит.

— Знаю, — шепнула я, — знаю.

Вскоре мы уснули — против храпа я сегодня не возражала. Я была готова примириться с чем угодно, лишь бы Алекс снова был рядом.

Глава 22

У самых счастливых женщин, как и у счастливых народов, нет истории.

Кому: Джессике Бедмай, [email protected]

От: [email protected]

Тема: Руки прочь от моего мужа!

Уважаемая Джессика,

Не хочу показаться грубой, но я была бы весьма признательна, если бы вы немедленно прекратили заигрывать с моим мужем. К вам он проявляет исключительно профессиональный интерес и, несмотря на обманчивую видимость, предан одной-единственной женщине. Эта женщина — я. Кроме того, сообщаю, что Алекс поставляется только в комплекте. Любишь его — люби и его детей. Вы действительно готовы пожертвовать блистательной карьерой ради чужих детей? Нет? В таком случае прекратите гнусные домогательства и поищите себе другую игрушку.

Без наилучших пожеланий,

Дороти.

Кому: Джею, [email protected]

От: [email protected]

Тема: Джессика Бедмай (см. вложение)

Наконец-то ты дома, не прошло и года. Вот теперь у меня возникло ощущение, что жизнь возвращается в привычную колею. Только что написала Джессике Бедмай, — правда, письмо так и не отправила, зато мне стало легче. Письмо прилагаю. Изучи и подумай, что бы ты мог к нему добавить. Отвечай скорее.

Кому: Профессору Харрисону, [email protected]

От: [email protected]

Тема: Проза жизни

Спасибо, что перезвонили мне. Хочу уточнить, правильно ли я поняла вас по телефону. Да-да, в нашем возрасте забывать предохраняться просто смешно, но вы же говорите, что причин для беспокойства нет — из-за побочных эффектов химиотерапии и моего возраста (точнее, менопаузы). Кстати, как успехи у «Манчестер Юнайтед»?

Кому: Бет, [email protected]

От: [email protected]

Тема: Мисс Тернер была права?

Как я рада, что тебе наконец-то легче. Если таблетки помогают, не забывай глотать их.

Сегодня думала о тебе — я вообще о тебе часто вспоминаю. Ты замечала, как странно устроена память? Порой в ней намертво застревают отдельные, казалось бы, ничем не примечательные дни. Вот и сегодня, листая Матильдин учебник чтения, я вдруг вспомнила мисс Тернер, нашу учительницу английского, в своих очках с черной оправой похожую на Нану Мускури. Один ее урок навсегда врезался мне в память. Я вошла в класс, оживленно споря о чем-то — то ли о том, как целуется Стивен Кокс, то ли о самой подходящей узде для норовистого пони — с простым или подвижным грызлом. На доске было крупно выписано несколько слов, а нам предлагалось расставить их в порядке приоритетности. Все слова я не помню, но среди них были «любовь», «дружба», «богатство», «здоровье», «счастье» и «вера».