Оливия Карент - Кракле

— Безусловно, Грета! — по-прежнему открыто и обаятельно улыбаясь, подтвердил Энтони. — И хочу заметить, что лично мне ближе ваша позиция, чем Дженнифер. Потому что еще Мадзини сказал, что «Мужчина и женщина — те две ноты, без которых струны человеческой души не дают правильного и полного аккорда».

— Он прав, этот Мадзини. Только я не понимаю, почему вы все… кроме Станислава, разумеется!.. ведете себя, как последние болваны? Неужели вы ослепли? — Грета окинула сына, Алека и Энтони долгим многозначительным взглядом. — Почему я не вижу, чтобы хоть один из вас проявлял чисто мужской естественный интерес к такой симпатичной и милой девушке, как Лора? Вас троих словно заморозили. Не понимаю!.. — Грета пожала плечами и встала. Она посмотрела на Лору и неожиданно заявила: — Лора, послушайте мой совет. Пошлите их всех к черту! Кому нужны такие скучные кавалеры? Вы же — невеста на выданье. Вам замуж выходить надо!

— Мадам Хэкман, — раздался ленивый голос Стаса. — Если вы нашли себе союзника в лице Энтони Деверо, то ваша Дженнифер смело может рассчитывать на поддержку Лоры.

— Вот как?.. — брови Греты удивленно взлетели вверх. — Вот уж никогда бы не подумала!.. Лора, — она вопросительно посмотрела на девушку, — ваш брат, очевидно, шутит?

— Отчасти, — улыбнулась Лора.

— То есть? — настойчиво уточнила донельзя заинтригованная Грета.

— Меня, как и Дженнифер, вопрос о замужестве не волнует.

— Лора, а почему? — быстро вмешался Алек и в упор взглянул на нее. Она молчала. Ответил за нее Энтони:

— Очевидно, Лора пока разделяет мнение Джона Милля: «Брак ныне единственное рабство, известное нашим законам. Нет больше рабынь, кроме хозяйки дома». Поэтому-то Лора, наверное, и не спешит становиться «хозяйкой дома». Впрочем, что это мы ведем речь только о Лоре? И одну ее допрашиваем с пристрастием? Насколько понимаю, я сам, Стас, Карл и вы, Алек, тоже свободны от брачных оков. Не так ли?..

Внезапно в гостиной зависла напряженная тишина. Нарушила ее Грета.

— Послушайте, Энтони, — обратилась она и хитро прищурилась. — У меня к вам одна просьба.

— Пожалуйста, Грета. Всем, чем смогу… — вежливо откликнулся тот.

— На днях у Дженнифер — день рождения. Как обычно, соберутся все эти ее сторонницы, рьяные феминистки. Вот если бы вы согласились сопровождать меня! Ах, как я мечтаю посмотреть на их лица, когда весь вечер среди них будет находиться такой неотразимый красавец, как вы, Энтони! Думаю, они моментально забудут о том, что мужчины — шовинисты, глупцы, напыщенные индюки, самоуверенные ослы с завышенным самомнением. И будут весь вечер бороться друг с другом, добиваясь вашего внимания. Еще бы!.. Мало того, что вы — обворожительный мужчина. Так к тому же — умница, каких мало! Редчайшее сочетание!!! Только уж вы, Энтони, не подведите меня. Подготовьтесь, как следует. Изречений, афоризмов побольше подучите…

— Ма-ма… да о чем ты?.. — засмеялся Карл. — Энтони — доктор философии. Преподает в университете. А ты «подготовьтесь»… «подучите»!..

— Карл, — строго возразила Грета. — В университете — это одно. А тут задача посложнее. Два десятка умнейших образованнейших женщин — это тебе не фунт изюма!

— О, Господи!.. — неожиданно для всех застонал Стас. — Два десятка воинствующих амазонок!.. Я бы ни за что не решился.

— А что? — загорелась новой идеей Грета. Глаза ее ослепительно засверкали. — Станислав, а почему бы, действительно, и вам не присоединиться ко мне вместе с Энтони? Вы — красивы, молоды, умны. Диванов у Дженнифер достаточное количество. Равно, как и кресел. Зато как бы выступило наше трио! Этот день рождения запомнился бы и самой Дженнифер, и ее приятельницам надолго! Ну что? Рискнем, друзья мои?.. — Грета вдруг вздохнула. Глаза ее заметно погрустнели, и она, старательно скрывая свои чувства, негромко произнесла: — У Дженнифер каждый день рождения проходит, как под копирку. А после смерти моего мужа, единственного мужчины, которого она всегда приглашала, мы откровенно скучаем и грустим. Если, конечно, не принимаемся спорить до хрипоты. И это все. А если я приеду с вами — это будет необыкновенный сюрприз! Так как вы решили, молодые люди? Идем?

Стас и Энтони быстро переглянулись и дуэтом откликнулись:

— Идем!

— Только одеться вы должны все-таки… посолидней! — распорядилась довольная своей затеей Грета.

— Госпожа Хэкман, — весело вмешалась Лора, — Антуан отправится на праздник в белом смокинге. В нем он был на моем дне рождения. Это что-то потрясающее! А Стас — в черном. Это его любимый цвет.

— Замечательно! Вот и устроим проверочку, такие ли уж они мужененавистницы, как утверждают! Когда увидят таких мужчин! А я завтра же займусь своим туалетом. Выход с двумя неотразимыми мужчинами — дело ответственное, — важно и серьезно объявила Грета. — А теперь извините, мне пора идти. Сейчас начнется обзор политических новостей. Пропустить его я не могу. До свидания!

Грета быстро удалилась. Лора вопросительно посмотрела на Карла, и тот незамедлительно протянул ей обещанные книги. Поблагодарив, Лора в сопровождении Стаса и Энтони сразу уехала. Вскоре уехал и Алек.

16

Лора, повернувшись к роялю, с сосредоточенным видом наиграла музыкальную фразу и, одобрительно кивнув головой, довольно рассмеялась. Она чувствовала, что у нее все задуманное получается! И еще как получается!!!

Подняв вверх руки и широко раскинув их в стороны, Лора с удовольствием потянулась и зажмурилась. Потом положила сцепленные пальцы на край рояля около пюпитра и прижалась к ним лбом.

Лора подумала о том, как удачно вышло, что господин Редфорд уехал именно тогда, когда ей была предложена очень интересная работа, и поэтому появилось достаточное количество свободного времени.

Не так давно Лора встретила одного своего знакомого. Звали его Грэм. Он закончил эстрадное отделение и теперь был восходящей звездой в мире поп-музыки. Грэм и его продюсер занимались поисками авторов, которые предложат что-нибудь необычное и впечатляющее. Случайно увидев в кафе Лору, Грэм вдруг вспомнил, что в их студенческой среде были очень популярны песенки, сочиняемые ради шутки и развлечения Лорой. Они мгновенно расходились и становились некими шлягерами местного значения. Творческой манере письма Лоры были свойственны своеобразие, легкость, искромётность, тонкий юмор и ирония. Это удивляло не только Грэма, но и остальных, поскольку ни для кого не являлась секретом та трагедия, которая безжалостно поломала мечты Лоры о карьере вокалистки. И каждый… ведь все они были творческими личностями… сочувствовал и понимал, как непросто смириться и не сломаться под таким жестоким ударом судьбы, найти свое место в жизни.