Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

– Продолжай, – сказал он и попытался пододвинуть мой крепко сжатый кулак к выпуклости на своих джинсах. – Заканчивай то, что не доделала в прошлую субботу.

Я не знала, куда деваться от растерянности и… нарастающего возбуждения. Я вовсе не хотела трогать его пенис, я не хотела гладить его.

– Держу пари, у твоего Дерила такого нету, – язвительно сказал Люк, стараясь направить мою руку к своему члену.

Я была уничтожена. Я ведь и забыла, что Люк видел, как я уходила с Дерилом. Он, наверно, решил, что я просто шлюха. Я попыталась вырваться.

– Э-э, нет. – Он неприятно усмехнулся. – Довольно этих игр. Мужчины не любят, когда их дразнят.

У меня сложилось впечатление, что Дерила он к мужчинам не причисляет.

Я то краснела, то меня бил озноб. Наконец я буквально заставила себя взяться за пряжку его ремня. И поняла, что дальше не могу. Внутри меня что-то зрело, и я должна была остановиться, пока это что-то не стало непреодолимым.

Люк больше не заставлял меня ничего делать. Я просто слышала, как тяжело он дышит, и чувствовала его теплое дыхание у себя на макушке. Мы оба ждали, неизвестно чего. У меня возникло ощущение, что мы оба выжидали, когда что-то схлынет. Потом он провел рукой до моей талии, и это движение показалось мне странно заботливым. Почувствовав его ладонь на своей голой спине, я чуть сознания не лишилась.

Медленно, не поднимая глаз, я начала расстегивать его ремень. Ремень из толстой черной кожи – даже это у него было устрашающе мужским. Он расстегнулся с соблазнительным шлепающим звуком и повис – массивная пряжка с одной стороны, кожаный язык – с другой.

Он очень старался дышать нормально.

Потом пришла очередь пуговиц. Я не могу, не могу!

– Рейчел, – хрипло сказал Люк, – не останавливайся…

Задержав дыхание, я справилась с первой пуговицей. Потом со следующей. Потом еще с одной. Когда все пуговицы были расстегнуты, я застыла, ожидая, что он мне скажет, что делать дальше.

– Посмотри на меня, – сказал он.

Я смущенно подняла на него глаза, и когда наши взгляды наконец встретились, что-то тайное вырвалось у меня наружу, и отражение этого я увидела в его лице. Я смотрела на него с удивлением и страхом. Я так хотела его: его нежности, его поцелуев, прикосновения его подбородка к моей щеке, его запаха. Дрожащей рукой я погладила его шелковые волосы.

И стоило мне дотронуться до него, как плотину прорвало. На этот раз мы не стали дожидаться, когда безумие схлынет. Мы упали в объятия друг друга, кусаясь, царапаясь, осыпая друг друга поцелуями.

Задыхаясь, я рванула его рубашку, спеша прикоснуться ладонями к шелковой коже на его спине, дотронуться до волосков на его животе. Он обнимал меня, ласкал, кусал. Потом запустил пальцы в мои волосы, запрокинул мне голову и поцеловал в губы, так что мне стало больно.

– Я хочу тебя, – задохнулся он.

Джинсы у него были где-то на уровне колен, рубашка расстегнута, но все еще держалась на плечах. Потом мы упали на пол. Плитка холодила мне спину. Сначала он был сверху и прижимал меня к полу. Потом я оказалась сверху, чтобы стянуть с него джинсы и спустить трусы, но делала это так медленно, что он простонал:

– Рейчел, сделай же это, ради бога!

Я жадно вглядывалась в его глаза, потемневшие от желания.

Наконец джинсы были сняты, мои трусики спущены, мои соски покраснели, потому что он то и дело покусывал их. Я все еще оставалась в туфлях. Мы оба задыхались, как будто долго бежали.

Больше ждать я не могла.

– Презерватив, – как в горячке, прошептала я.

– Хорошо. – Он начал судорожно шарить вокруг в поисках куртки.

– Вот, – он протянул мне пакетик. – Я хочу, чтобы ты надела.

Злясь на себя за неловкость, я разорвала пакетик и взяла презерватив за блестящий кончик. Потом осторожно надела его и расправила во всю длину. Люк застонал.

– О господи! – задохнулась я. – Ты такой сексуальный.

Он неожиданно улыбнулся мне в ответ, и я чуть не кончила.

– Рейчел Уолш, – сказал он, – как чудесно услышать это от тебя.

Мне не хотелось, чтобы он уходил. Мне хотелось уснуть в своей постели в объятиях Люка. Не знаю, что в нем было такого особенного. Может, это все потому, что у меня не было друга с тех пор, как я приехала в Нью-Йорк? В конце концов, женщинам это тоже нужно.

Но дело было не только в этом. За всеми этими любовными перипетиями я совсем забыла о том, какой он был интересный и забавный в тот вечер в «Рикшо». И теперь снова вспомнила.

– Ну что ж, детка, – сказал он, войдя в мою спальню. – Посмотрим, что эта комната говорит нам о Рейчел Уолш. Во-первых, очевидно, что тебе не свойственна, как психологи это называют, анальная сексуальность, – заключил он, обозрев мой будуар, который выглядел, как после бомбежки, – так как тебя счастливо миновала мания аккуратности.

– Если бы я знала, что ты придешь, я бы сделала ремонт, – добродушно пошутила я и улеглась на кровать, ослепительная в халате Бриджит.

– Очень мило, – заметил он, разглядывая плакат с объявлением о выставке Кандинского в Центре Гуггенхейма. – Любишь изобразительное искусство?

– Нет, – ответила я, удивившись, что такой парень, как Люк употребляет слова «изобразительное искусство». – Я его украла на работе. Он закрывает дырку в стене, оттуда выпал кусок штукатурки.

– Откровенно, – похвалил он. – Ну что ж, посмотрим на книги. – И он переключился на книги. К счастью, он повязал вокруг бедер полотенце, так что его достоинства не очень отвлекали меня. – Итак, что же ты за человек на самом деле? О господи, а вот и твой «Патрик Кавана. Избранное». Ты мне говорила о нем в тот вечер, когда мы познакомились. Приятно убедиться, что твоя девушка – не лгунья.

– Отойди от книг, – велела я. – Оставь их в покое, они не привыкли к гостям, ты их смущаешь.

Мне было неловко за свою библиотеку. Впрочем, восемь книг вряд ли можно назвать библиотекой… Но большего мне было не нужно. Мне редко очень нравилась какая-нибудь книга, а если такая попадалась, мне обычно требовалось не меньше года, чтобы прочитать ее. Потом я начинала ее перечитывать. Потом еще раз перечитывала. Потом бралась перечитывать другие, которые уже до этого читала миллион раз. Потом снова возвращалась к той, первой. Я понимала, что это неправильный подход к литературе, но ничего не могла с собой поделать.

– «Колокольный звон», «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», «Процесс», «Алиса в Стране Чудес», «Избранное» Вудхауса и не один, а целых два романа Достоевского. А ты случайно не идиотка, а, детка? – Он восхищенно улыбнулся.

Я не поняла, издевается он надо мной или нет. Поэтому лишь неопределенно пожала плечами. Мне доставалось за книги Достоевского.