Марианн Кейс - Каникулы Рейчел

Очень болезненно, кажется, оставляя на сиденье верхний слой кожи (какая жалость, что я недавно заплатила пятьдесят долларов за эпиляцию, когда могла бы все сделать бесплатно!), я начала отрываться от диванчика. Бриджит в конце концов удалось отделить меня от сиденья с долгим, чмокающим звуком, на который повернулись все, кто был в баре.

И вот когда я вскочила, в результате чего Бриджит отлетела к стене, с кем бы, вы думали, я столкнулась нос к носу? С этим проклятым Костелло. Он изогнул дугой бровь и унизительно понимающим тоном произнес:

– Привет, Рейчел.

Потом он улыбнулся, и в глазах у него загорелся огонек, который испугал меня.

34

– Сними платье, – тихо сказал Люк. Изумленная, я бросила молниеносный взгляд на Люка, чтобы проверить, верно ли расслышала. Мы были у меня на кухне. Люк стоял, скрестив руки и прислонясь к кухонному столу. Мы как раз собирались выпить кофе.

Так вот, если только меня не преследуют слуховые галлюцинации, вместо кофе он предлагает мне снять платье.

– Что ты сказал? – переспросила я.

Он ответил мне медленной, ленивой, сексуальной улыбкой:

– Ты слышала.

Люк Костелло только что велел мне снять платье. Во мне боролись паника и праведный гнев. Какая наглость! Но что же мне делать? Первое, что приходило в голову, – немедленно выгнать его вон из моей квартиры. Вместо этого я хихикнула:

– Но ведь мы даже не представлены друг другу. То есть я попыталась все обратить в шутку. Но он почему-то не развеселился.

– Давай же, – сказал он пугающе властным тоном. – Снимай платье.

У меня перехватило горло от страха. Я была недостаточно накачана кокаином и пьяна для таких штучек. Люк вообще находится в моей квартире только потому, что Бриджит бросила меня в «Ламе» ему на растерзание. Надя сказала ей, что Кубинского Каблука видели в баре «Зет», и она радостно понеслась его отлавливать.

Я рассчитывала уйти вместе с ней, но она мне не позволила.

– Оставайся здесь, – жестоко приказала мне Бриджит, отчего-то очень развеселившись. – И поосторожнее с этим парнем. Береги свои оставшиеся полпенни.

И она улетела, предоставив мне с горечью смотреть ей вслед. Еще через несколько минут я сделала новую попытку удрать, но Люк галантно, но твердо заявил, что хочет угостить меня коктейлем, а потом проводить домой. А когда мы дошли до моего дома, он сам пригласил себя ко мне на чашечку кофе. Я хотела отказать ему, но не смогла.

– Снимай платье, – повторил он.

Я поставила кофейник на стол. Он не шутил. Это было заметно по голосу.

– Расстегни верхнюю пуговицу, – сказал он. Вот когда я точно должна была указать ему на дверь. Это уже не игрушки. Это уже всерьез, и я боюсь. Я подняла руку к вороту и… замерла. К черту, подумала я. Не стану я раздеваться перед Люком Костелло в моей собственной кухне!

– Расстегивай, а то я расстегну, – в его голосе слышалась угроза.

Я испуганно и поспешно завозилась с пуговицей, сама себе удивляясь. Почему я это делаю? Что-то во мне заклинило. Почему я не хватаюсь за телефон и не вызываю полицию? А вместо этого тихо радуюсь, что на мне короткое сексуальное платьице?

– А теперь – следующую, – тихо сказал Люк. Он смотрел на меня, прикрыв глаза.

От волнения у меня заурчало в животе. Трясущимися руками я расстегнула следующую пуговицу.

– Дальше, – поторопил он и снова улыбнулся пугающей и зовущей улыбкой.

Под его пристальным взглядом я медленно расстегнула все пуговицы, одну за другой, и, сгорая от стыда, судорожно запахнула на себе платье.

– Сними его, – велел он. Я не пошевельнулась.

– Я же сказал, – повторил он тихо, но настойчиво, – сними платье.

Мне показалось, что пауза длится целую вечность. И наконец растерянным и одновременно вызывающим движением, не в силах остановить себя, я сбросила с плеч платье и отдала его ему.

Слава богу, на мне был приличный лифчик: хорошенький такой, черный, кружевной, и в нем была всего одна незаметная дырочка. Иначе я ни за что не сняла бы платье. И хотя трусики у меня были другого рисунка, но, по крайней мере, тоже черные и кружевные. Я наклонила голову, чтобы волосы прикрыли, насколько возможно, грудь и плечи. Слишком поздно я поняла, что дырка не так уж мала и приходится как раз на сосок. Как будто он сам себе ее проделал.

Люк взял у меня платье, не коснувшись моей руки. Наши взгляды встретились, и что-то в его лице заставило меня вздрогнуть. Вечер был теплый, но у меня мурашки пошли по телу.

– Ну и что же мне с тобой сделать-то? – Он оценивающе оглядел меня, как будто корову на сельскохозяйственной выставке. Очень хотелось спрятаться и сжаться, но я заставила себя стоять прямо, подобрав живот и выставив грудь вперед. Хотела даже одну руку положить на бедро, но решила, что это будет выглядеть чересчур нагло.

– Что бы еще с тебя снять?

Смешно сказать, но больше всего я боялась за туфли. Мне не хотелось их снимать: в туфлях на высоких каблуках мои ноги казались длинными и стройными. Ну, во всяком случае, не такими толстыми и короткими, как без них.

– Ладно. Теперь снимай лифчик.

– О нет!

– Боюсь, что да. – Он издевательски улыбнулся.

Мы стояли на кухне друг напротив друга, и я сгорала от стыда и желания. Мой взгляд вдруг упал на его ширинку, и пальцы помимо моей воли занялись застежкой лифчика. Но, расстегнув его, я застыла, как парализованная. Снять его я уже не могла.

– Давай, – властно сказал он, заметив, что я окаменела.

– Не могу, – ответила я.

– Ну хорошо, – с неожиданным пониманием согласился он. – Просто дай одной лямочке упасть.

Загипнотизированная его внезапной мягкостью, я сделала так, как он сказал.

– А теперь – другой. Я опять послушалась.

– А теперь дай его мне, – приказал он.

Я протянула руку, чтобы отдать ему бюстгальтер, мои груди всколыхнулись, я увидела, как он смотрит на них, и осознала, как сильно он меня хочет. У меня было странное смешанное чувство: унижения и острого возбуждения.

– А теперь иди ко мне и сделай то, что ты сделала тогда, на вечеринке.

Меня захлестнула волна стыда. Я не двинулась с места.

– Иди сюда, – повторил он.

Опустив глаза, я, как автомат, шагнула к нему. Он довольно грубо завладел моей рукой и положил ее себе между ног:

– Мы с тобой кое-что не довели до конца.

Я сжалась и попыталась отдернуть руку.

– Ну-ну, – сказал он, удерживая ее.

– Нет, – повторила я, глядя в пол.

– Ты повторяешься, – усмехнулся он.

Он крепко держал меня за запястье, мои соски терлись о грубую ткань его рубашки, но между нашими телами не возникало контакта. Казалось, он нарочно держит меня на некотором расстоянии. А я слишком боялась этого большого чужого мужчину, чтобы прильнуть к нему. Я даже взглянуть на него не могла.