Фред Стюарт - Остров Эллис

«Я собирался провести с Джорджи это Рождество, — подумал он. — Марко, ты дерьмо».

Роско Хайнес чувствовал себя в Париже человеком, поскольку французы относятся к неграм, как к какой-либо экзотике, а не как к людям низшей расы. Флора имела огромный успех в Париже, выступая с песнями Джейка, и их с Роско нанял владелец небольшого кафе «Ле Шо Ки Ри». Роско играл на пианино, а Флора пела. Они сняли квартиру на левом берегу Сены, начали учить французский, а через несколько месяцев Роско сказал:

— Знаешь, ты так мною командуешь, что вполне можешь стать моей женой.

Флора бросила на него взгляд.

— Это что, своего рода полудурацкое предложение? — спросила она.

Он ухмыльнулся.

— Это полностью дурацкое предложение.

Роско и Флора попросили недельку отпуска после венчания, взяли в аренду машину и уехали в небольшую деревушку на Сене, к северу от Парижа, где хозяин кафе, в котором они работали, имел дом и мельницу. Дом он любезно предоставил в распоряжение молодоженов.

Мельница была построена еще до Французской революции на берегу небольшой речушки, которая крутила ее колеса, а затем бежала дальше и впадала в Сену.

— Ну, разве здесь не деревенский рай? — сказал Роско, выходя из машины. — Никогда не видел ничего подобного.

Вдоль речушки расстилались усеянные цветами луга, на которых паслись стада коров, через дорогу стоял маленький каменный домик. Все было настолько прекрасно, что трудно было поверить в реальность этого. На второй день Флора приготовила еду для пикника, и они отправились посидеть на лугу недалеко от мельницы. Они пили мускат и швыряли хлебными комочками в пасущихся коров.

— Вот это жизнь! — воскликнул Роско, растянувшись на молодой траве.

— Правда? — переспросила Флора, засовывая пустую бутылку из-под вина в корзину.

Он посмотрел на нее.

— А тебе что не так? Поля, коровы, мельница, хорошее вино — чего ты хочешь еще?

— Мне не хватает Нью-Йорка.

Казалось, он рассердился.

— Не начинай это снова.

— Нет, буду. Как долго мы еще будем жить в Париже? Мы ведь не строим никаких планов — мы просто плывем по течению.

— Я могу многое сказать тебе «за» — чтобы плыть по течению.

— Ты уже сказал все! А теперь, когда мы поженились, я хочу, чтобы мы как-то определились с нашими планами.

— Черт! Я знал, что мне не стоило делать тебе предложение. Слушай, ты можешь планировать все, что угодно, но ничто не заставит Роско Хайнеса вернуться в Нью-Йорк. Я люблю la belle France[26].

Складывая остатки еды в корзину, Флора бросила на него неодобрительный взгляд.

— Посмотрим, — только и сказала она.

В домике рядом с мельницей они обнаружили плейельский спинет, дата изготовления которого была указана на внутренней стороне: 1854 год. На третий день их медового месяца Флора услышала, как Роско наигрывает на нем мелодию. Она вышла из кухоньки в гостиную, где Роско сидел за инструментом.

— Что ты играешь? — спросила она.

— Тебе нравится?

— Да. Это ты сочинил?

— Я.

Она подошла поближе.

— Роско, почему ты никогда не записываешь свои мелодии. Некоторые из них очень приятные.

Он повернулся и обнял ее за талию.

— Во-первых, потому что у меня нет поэта, — сказал он. — А во-вторых, этот наш медовый месяц, а я не хочу работать в медовый месяц.

— Но мы могли бы подыскать тебе поэта.

Он опустил руки, встал и подошел к окну. Она внимательно следила за ним.

— Ну? — повторила она. — Мы могли бы подыскать тебе поэта, особенно если бы мы вернулись в Нью-Йорк.

Он рассмеялся.

— Девочка, ты не упускаешь случая. Нет, малышка, спасибо. Я оставлю написание песен Джейку Рубину. У него талант, — сказал Роско.

— Но у тебя тоже! По крайней мере, ты мог бы попробовать, — возразила Флора.

Он повернулся.

— Эй, Флора, малышка, ты забываешь, что мы — черные. Мы бездарны, и ленивы, и второсортны — и не пытайся переделать меня.

— Я не бездарна, не ленива и не второсортна, — со злостью проговорила она. — Но ты на этой неделе сумел бы заработать приз за бездарность и лень. Твои проблемы в том, что ты используешь цвет своей кожи, как оправдание. Если бы ты перестал быть черным человеком, а стал бы просто человеком, ты сильно удивил бы себя!

Она развернулась и прошла на кухню, оставив Роско с выражением удивления на лице.

— Черт! — сквозь зубы процедил он.

Через минуту он вернулся к инструменту. Он долго стоял перед ним, глядя на клавиатуру.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Роскошная яхта Фиппса «Северная звезда» отплыла к Карибским островам с компанией на борту из пяти человек: Фиппс, Мод, сестра Фиппса Эдвина, Ванесса и Марко. Как только Лонг Айленд Саунд исчез из виду, яхта оказалась в штормовом море. Эдвина поехала, чтобы встретиться с мужем, находившимся в Юкатане, и она первая, почувствовав себя неважно, удалилась в свою каюту. Вскоре за ней последовали Фиппс и Мод. А Марко, чья невосприимчивость к морской болезни подтвердилась еще на «Кронпринце Фридрихе», не чувствуя ни малейшего дискомфорта, решил обследовать роскошный плавучий дворец.

Нельзя было даже сравнить эту яхту с тем третьим классом, которым они прибыли в Америку. Она была построена шесть лет назад той же компанией «Герланд и Вольф» в Белфасте, построившей печально известный «Титаник». «Северная звезда» вобрала в себя все лучшее в современном инженерном оборудовании. У нее был элегантный вид, а два ее двигателя делали до восемнадцати узлов. Расходуя двести семьдесят тонн угля, она могла проделать без остановки пять тысяч пятьсот морских миль, что позволяло Фиппсу плавать на ней в любую часть света. В сверкающем камбузе царил бородатый лионец по имени Эдмон Кастр, прошедший школу у самого великого Эскофе, чья команда из шести человек могла приготовить что угодно, начиная с простого пикника на берегу, до изысканного банкета с восьмиразовой сменой блюд. В винном погребе с постоянно поддерживаемой температурой хранилось около тысячи бутылок вина, включая пятьдесят бутылок любимого Фиппсом вина 1894 года. Столовая была выдержана в стиле Людовика XV. В библиотеке, содержавшей пятьсот томов, был камин с мраморной полкой. А десять кают имели градацию: от великолепной для Фиппса и Мод до самой обычной — для Марко. Яхта стоила в 1904 году полтора миллиона долларов, а ее содержание обходилось в пятьсот тысяч долларов ежегодно. Экипажем в двадцать человек командовал капитан Форбес МакИнтайр из Бостона.