Джастин Валенти - Одна лишь ты

Острое чувство вины пронзило Мередит. Патрик такой внимательный, заботливый, чуткий, а она… Нет, ей придется сегодня же решить, возобновить работу в мюзикле или трусливо, малодушно отказаться, сославшись на какие-либо причины. Если сегодня не определиться с работой, то завтра Шерон подпишет контракт с Карлой, а она… останется ни с чем. Наедине со своими сомнениями, страхами и гнетущим чувством вины.

По дороге домой Патрик и Мередит зашли за Лиссой в школу, чтобы дать возможность Бриджет приготовить обед.

— Привет, малышка! — улыбнулась Мередит, обнимая подбежавшую Лиссу. — Как дела?

— Ты снова можешь разговаривать? — обрадовалась девочка. — Как здорово! И мы, как раньше, будем читать на ночь сказки? Папочка, ты рад?

— Конечно!

Лисса встала между родителями и взяла их за руки, сияя от восторга. Она была счастлива, что родители с ней.

— Расскажи, как провела день, — попросил Патрик.

Они медленно шли по улице, вдыхая свежий прохладный воздух. Лисса, крепко держа родителей за руки, улыбалась.

— Все было замечательно! — щебетала она. — У нас появилась новая учительница, и мне она больше понравилась, чем прежняя…

Подходя к дому, Мередит вдруг закашлялась, и Лисса, умолкнув на полуслове, с тревогой посмотрела на мать:

— А вдруг у тебя снова пропадет голос? Помнишь, как было в прошлый раз? Ты произнесла несколько слов, а потом замолчала.

Патрик изумленно взглянул на жену. Она потупилась.

— В прошлый раз? — переспросил Патрик. — Что это значит?

Мередит смущенно молчала, а Лисса охотно пояснила:

— Мама, разве ты забыла? Вспомни, это случилось, когда я упала на вазу и поранила ногу осколками стекла. Ты тогда очень испугалась, подбежала ко мне и крикнула: «О Господи!» Потом позвонила в больницу и попросила срочно прислать «скорую». После этого у тебя опять пропал голос, и ты молчала до сегодняшнего дня.

— Теперь все хорошо, Лисса, все хорошо, — твердила Мередит, избегая взгляда Патрика.

После обеда, когда Бриджет уложила Лиссу спать, Патрик подошел к Мередит.

— Нам надо поговорить. Пойдем на кухню.

Они сели за стол, Мередит налила кофе и подняла на мужа виноватый взгляд.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Объясни, пожалуйста, то, о чем рассказала Лисса.

— Видишь ли… Когда Лисса поранила ногу, я ужасно испугалась и внезапно заговорила, даже не осознав, что у меня прорезался голос. И уж тем более не ожидала, что Лисса это заметит.

— Почему ты сразу не рассказала мне об этом?

— Хотела немного подождать, боялась, что голос опять исчезнет. Мне надо было убедиться, что он достаточно окреп и я могу не только говорить, но и петь.

— Мередит! — Патрик укоризненно посмотрел на жену. — Как ты могла… Ни слова ни сказать ни мне, ни врачу!

— Я думала признаться позднее…

— У меня просто нет слов! — возмутился Патрик. — Я волнуюсь за тебя, переживаю, а ты, оказывается, здорова, но притворяешься немой! Похоже, ты забыла, что я — не только автор мюзикла, в котором тебе отведена главная роль, но и твой муж! И имею полное право знать, что происходит с моей женой!

— Патрик, я боялась… — Из глаз Мередит хлынули слезы.

— Чего же ты боялась? Вспомни, ведь все: и я, и режиссер, и дирижер — убеждали тебя взять на тон ниже! Ты отказалась, заявив, что легко вытянешь верхнюю ноту. А если бы нас послушалась, ничего бы не случилось. Мы внесли бы изменения в партитуру, и ты не сорвала бы голос!

— Вы все так носились с этим Рафом, заискивали перед ним, испугавшись, что он откажется петь… — сквозь слезы пробормотала Мередит.

— Да никто с ним не носился! Напротив, все внимание было сосредоточено на тебе, Мередит!

— Понимаешь, я хотела немного подождать, убедиться, что с голосом все в порядке. Представь: я прихожу в театр, говорю: «У меня все о'кей! Я приступаю к репетициям!» Открываю рот — и не издаю ни звука! Я бы подвела вас всех, сорвала бы премьеру.

— Мередит, успокойся, прошу тебя.

— Но меня пугало не только это! — вдруг призналась она, прижавшись к мужу.

— Что же еще?

— Предположим, все прошло бы замечательно и премьера имела бы большой успех. Около тебя мгновенно начали бы виться женщины, мечтающие погреться в лучах твоей славы и прибрать к рукам твои деньги! Я очень боялась и до сих пор боюсь потерять тебя, Патрик! Я так тебя люблю.

Патрик был тронут признанием Мередит. Она любит его, предана ему и боится его потерять… Да, она всегда боялась, что муж уйдет от нее, а теперь, вероятно, интуитивно почувствовала в нем перемены, и ее страх усилился.

— Я очень хочу петь партию Елены, — тихо промолвила Мередит. — Я мечтаю об этом, но… не в силах преодолеть страх.

— Дорогая, я помогу тебе. Сделаю все, что от меня зависит…

— Ты мне так нужен, Патрик! — горячо воскликнула Мередит. — Ты необходим мне каждую минуту моей жизни. Я должна постоянно быть рядом с тобой, ощущать твою любовь и поддержку. Я никогда не смогу преодолеть страх и снова выйти на сцену, если… — Умолкнув на полуслове, Мередит с надеждой посмотрела мужу в глаза. — Обещай, что никогда не бросишь меня! Обещай.

Наступила долгая, напряженная пауза. Потом Патрик вздохнул, обнял Мередит и поклялся остаться с ней до конца своей жизни.

Глава 21

Дебра выключила надрывно звеневший будильник и тяжело вздохнула. Как она ненавидела момент утреннего пробуждения, когда надо выбираться из-под теплого одеяла, вставать с постели и отправляться в бутик!

Новую должность продавщицы мужского отдела бутика де Пальма она тоже успела возненавидеть, но ловко делала вид, что всегда мечтала о такой работе. Возлагая слишком большие надежды на осуществление своего плана, Дебра не упускала ни одной мелочи.

Тони, к сожалению, не так сказочно богат, как Арнольд, но зато невероятно красив, обольстителен и умен. Он великолепный, страстный любовник, а главное, щедро снабжает Дебру деньгами. Из Арнольда, расчетливого, скупого, прижимистого, вытянуть деньги было ой как непросто. А Тони — само великодушие и щедрость! И Дебра старалась всячески угождать ему и не только исполнять любые желания, но и предугадывать их.

В соответствии со своим грандиозным планом Дебра решила сполна одарить богача де Пальма тем, чем он, по ее мнению, был обделен в супружеской жизни: вниманием, заботой и лаской. Дебра без устали восхищалась его внешностью и мужскими достоинствами, с восторгом говорила о его великодушии и доброте, с величайшей готовностью отзывалась на бурные ласки Тони и поощряла его чувствительность. Пусть красавчик Тони видит, что Дебра в отличие от его жены очень молода, свежа, хороша собой, и ее роскошное упругое тело принадлежит только ему. И Тони может делать с этим телом все, что пожелает.