Без ума от любви - Лора Павлов

class="p1">— Знаю, у тебя встреча с родителями. Они уже заканчивают совещание.

Мы перебросились парой фраз, и вскоре дверь кабинета отца открылась. Оба родителя вышли и глаза у меня чуть не вылезли из орбит, когда я увидела, кто шел рядом с ними.

Кэми. Чертова. Роджерс.

Моя бывшая подруга. Моя школьная мучительница.

Они знали, как больно она мне когда-то сделала.

Что она здесь делает?

— Привет, Эмилия. Сколько лет, сколько зим, — улыбнулась она. — Ты прекрасно выглядишь.

— Привет, — выдавила я.

— Была рада вас всех увидеть, — сказала она, помахав родителям.

Увидеть снова?

Что за чертовщина.

— Привет, милая, — отец обнял меня. — Соскучился. Пойдем.

Я вошла вслед за ними. Отец сел за стол, напротив нас, мама устроилась рядом со мной.

— Почему здесь была Кэми? — спросила я.

Они переглянулись, и первой заговорила мама:

— Просто рабочие вопросы. Ничего важного. Нас куда больше интересует, почему ты записалась на официальную встречу, а не просто зашла к нам домой.

Я знала мать слишком хорошо, чтобы не понять, когда она уходит от темы. И сейчас она явно не хотела говорить о Кэми.

Что ж, тем проще будет обсудить главное.

— Я пришла поговорить о Vintage Rose.

Она закатила глаза:

— Господи, Эмилия, ты и правда собираешься продолжать эту тягомотину? Твой брат уже звонил, размахивает какими-то юридическими терминами и настаивает, чтобы мы передали тебе половину его доли. Вы с этим своим бойфрендом все слишком раздули.

— Маргарет, — голос отца прозвучал жестко, таким я его никогда не слышала. Мама удивленно на него посмотрела. — Есть причины, по которым мы к этому возвращаемся, и мы обсудим их с дочерью. — Это было новым. — Эмилия, мы действительно совершили ошибки. И хотим все исправить.

Он никогда прежде не противоречил матери. Она выглядела не менее ошарашенной, чем я.

— Отлично. Я именно за этим и пришла. Но я не хочу брать долю Джейкоби. Он ведет бухгалтерию, и вы дали ему честную сделку. Он ведь не получает зарплату, зато имеет процент в бизнесе. — Я пожала плечами.

— Вот хоть кто-то мыслит здраво, — мама метнула на отца победный взгляд.

— Не радуйся, мама. — Я встретила ее взгляд прямо. — Вот мое предложение. Я руководила цветочным магазином много лет. Вложила в него душу. Каждый год увеличивала доход. — Я замолчала, глядя на обоих — на своих родителей. Людей, которые должны были всегда быть на моей стороне. Но не были. И пришло время сказать им, что это неправильно. Я их любила, но больше не собиралась быть ковриком у двери.

— Мы очень гордимся тобой, — сказал отец, улыбнувшись той самой своей доброй улыбкой с ямочкой на левой щеке.

— Спасибо, папа. Но если бы вы и правда гордились мной и ценили мой вклад, вы бы сами предложили мне долю, как сделали это с Джейкоби. — Я подняла руку, не давая матери перебить. — Не нужно оправдываться — это невозможно оправдать. Вы воспользовались собственной дочерью. Я не собираюсь разбирать, почему вы так поступили. Я пришла все исправить. Так что слушайте внимательно, как все будет.

— Ах вот как? Завела богатого бойфренда и теперь думаешь, можешь командовать? — прошипела она.

Я даже не стала говорить, что мы с Бриджером больше не вместе. Они все равно не те, к кому я шла бы за утешением. Но в одном она была права:

Бриджер Чедвик помог мне осознать свою ценность. Не в том смысле, что я лучше других, а в том, что я заслуживаю большего, чем позволяла себе раньше.

Он помог мне найти голос. Научил отстаивать себя.

И за это я ему благодарна.

— Знаешь, мама, я встретила мужчину, который видит во мне ценность и талант. Так что если ты считаешь, что я теперь «командую», — это твоя проблема. Я не думаю, что лучше других. Но и не считаю, что хуже. Поэтому я здесь, чтобы сделать вам предложение.

— Предложение? Думаешь, теперь у тебя есть власть? — презрительно бросила она.

— Маргарет, — сказал отец, — я прошу тебя замолчать. А если не можешь — выйди из кабинета и дай нам с дочерью закончить разговор. — Он повернулся ко мне: — Продолжай, Эмилия.

Мама сидела с таким выражением, будто мир только что перевернулся.

— Мой бизнес по интерьерному дизайну, Vintage Interiors, прекрасно развивается. Я только что подписала контракт на оформление и ремонт нескольких домов для отдыха — для крупной корпорации, — выдохнула я, чувствуя, как приятно наконец произнести это вслух. — Думаю, лучший вариант, чтобы Беатрис полностью взяла на себя управление цветочным магазином. Она будет получать мою зарплату, а я, вместо этого, получу такую же долю в бизнесе, как и Джейкоби. Я по-прежнему буду курировать ежедневные процессы и подключаться, когда понадоблюсь.

— Ты правда считаешь, что заслуживаешь того же, что и Джейкоби? — мать произнесла это так, будто я потребовала себе корону.

— Я еще не закончила, мама. — Я встретилась с ней взглядом и продолжила: — Я возьму на себя офис и буду вести Vintage Interiors оттуда, чтобы быть на месте, если что-то потребуется. Я по-прежнему займусь заказами, маркетингом и оформлением витрин. Буду нанимать сотрудников при необходимости, проводить встречи с поставщиками. Но за прилавком ежедневно будет стоять Беатрис, а я буду появляться по мере надобности — в зависимости от нагрузки по своему бизнесу. Думаю, двадцать процентов — это более чем справедливо. Так у нас с Джейкоби будет по равной доле, а у вас с бабушкой — по тридцать вместо сорока.

— А если мы скажем «нет»? — холодно спросила она.

— Тогда — пожалуйста. Но я полностью уйду. Я больше не собираюсь подчищать за всеми и следить, чтобы все работало. По этому предложению вы получаете тридцать процентов в бизнесе, в который даже не заходите. Но если хотите сами включиться в работу — добро пожаловать, я покажу все, чем занимаюсь, и мы проведем плавную передачу дел. Я пришла не ругаться, а предложить честное соглашение. Принимайте или нет.

— Мы принимаем, — сказал отец, мягко глядя на меня. — Это более чем справедливо.

— Барт! — взвизгнула мать. — Нам нужно это обсудить!

— Ничего обсуждать, Маргарет. Мы поступали нечестно и ты это знаешь. Просто извинись и согласись дать дочери то, чего она давно заслуживает. Для меня это не подлежит обсуждению. И как равноправный совладелец я готов за это бороться. Джейкоби со мной согласен. Думаю, и твоя мать — тоже.

Мама отвела взгляд, а потом кивнула.

— Прости, если мы поступали несправедливо. Я просто не хотела вручать тебе все на серебряном блюде.

На серебряном блюде? Хотелось рассмеяться, но я не собиралась все портить.