Без ума от любви - Лора Павлов

по лицу. — Что я работаю над собой. Надеюсь, она подождет.

— Она сказала, что любит тебя. Почему бы ей не подождать?

Я задумался.

— Думаю, подождет. Думаю, мы оба ждали бы друг друга вечно, если бы пришлось.

Она улыбнулась уголками губ и откинулась на спинку кресла:

— Похоже, ты наконец понял, что организовывать ей жизнь на другом конце страны, не поговорив, — не самое рациональное решение. Думаешь, ты готов объяснить ей, почему тогда так поступил?

— Готов.

— И не заворачивай это в красивую упаковку. Без отвлекающих маневров. Просто слова, Бриджер. Расскажи, что чувствуешь. Чего боишься. На что надеешься. Это все, чего хочет услышать любимый человек.

Я кивнул:

— Понимаю. Хотя вы все недооцениваете ценность хорошего унитаза.

Она рассмеялась:

— Мне нравится эта твоя сторона.

— И какая же это сторона? — я наклонился вперед, опершись локтями о колени.

— Та, что умеет шутить. Быть живым. Настоящим. Иногда — уязвимым.

— Как бы мне ни не хотелось это признавать, но это действительно помогло. Спасибо, что находила время для меня все эти недели.

— Мы еще не закончили, — строго сказала она. — Но прогресс есть. Думаю, стоит начать с того, чтобы поделиться всем этим с Эмилией.

— Так и сделаю. И знаю, что впереди еще работа. Семья уверена, что на всю жизнь.

— Ну, нам всем требуется работа и помощь на этом пути. И всю жизнь говорить — вовсе не плохо.

Я поднялся, чувствуя внезапное желание поехать к Эмилии.

— Иди, — сказала она, открывая дверь. — Я ждала, когда ты наконец решишься.

Я попрощался и вышел.

Сел в грузовик и поехал прямиком к цветочному магазину.

Я слышал от девчонок, что у нее все идет отлично — что ее наняли для оформления домов для отдыха. Но знал: она по-прежнему работает из Vintage Rose. И я больше не мог ждать ни секунды.

Пора.

Я припарковался за зданием, вошёл через заднюю дверь. Беатрис подняла глаза и улыбнулась:

— Кого я вижу! Мрачного миллиардера. — Она усмехнулась. — Уверена, ты ищешь нашу девочку?

Я подошел к стойке:

— Именно. Она здесь?

— В задней комнате. — Она махнула большим пальцем за спину. — Самое время, Бриджер.

— Полностью согласен, — усмехнулся я.

Обогнул стойку, постучал в дверь кабинета.

Изнутри послышалось:

— Входи.

Ее голос... этот звук успокоил меня так, как ничто другое на свете не могло.

Тупая боль в груди не отпускала меня неделями.

Причина — Эмилия Тейлор.

Когда дверь открылась, она подняла взгляд от бумаг. Темные волосы упали на плечи, а голубые глаза вспыхнули, встретившись с моими.

Она ничего не сказала. Не встала. Просто смотрела, пока я закрывал за собой дверь и садился напротив.

— У тебя есть минутка? — спросил я. — Хотя, если честно, я бы предпочел целую жизнь, если найдется время.

— Целую жизнь, да? Звучит серьезно.

В ее голосе больше не было злости и это давало надежду. Но она по-прежнему не двигалась и не обнимала меня, так что радоваться было рано.

— Да. В идеале — навсегда. Но для начала, думаю, я должен объясниться, — я подался вперед, готовый рассказать все.

— Я слушаю.

— Я все испортил. И хотя этого следовало ожидать, то, что я сделал, непростительно. Все до последнего.

— Согласна, — вздохнула она.

— Я хожу к терапевту. К той же, у которой был много лет назад, но потом упрямо не возвращался, хотя должен был. — Я сжал руки. — Сознание — странная штука, Эмилия. Мое умеет блуждать по темным местам. И с той самой секунды, как ты сказала, что любишь меня, я знал, что чувствую то же. Но мне было чертовски страшно произнести это. Я боялся тебя потерять. Боялся любить и потерять. Потому что это уже случалось. А еще боялся, что даже если не потеряю, все равно раню. Потому что... — я выдохнул. — Это много. Готова услышать?

Она кивнула.

— Готова. Говори.

— Похоже, я всю жизнь виню себя в смерти своей биологической матери. А заодно и в боли моей — той, что вырастила меня, ведь она потеряла сестру. — Я шумно выдохнул. — Честно, я и раньше это понимал. Но от этого не избавишься — это не выключатель. Однако теперь я хотя бы осознаю свои страхи. И хочу делиться ими с тобой.

Она кивнула, и по ее щеке скатилась первая слеза.

— Я хочу, чтобы ты делился ими со мной, а не отсылал меня прочь.

— Знаю. И прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы все это осознать. — Я поднялся, обошел стол и наклонился, упершись ладонями по обе стороны от ее кресла. — Я знаю, какая ты редкость, и как мне повезло, что ты любишь меня. Но я хочу, чтобы тебе повезло не меньше — быть любимой мной. Потому что то, что у нас есть, ангел, не случается часто. Я и не мечтал, что найду это. Но я люблю тебя. Безумно люблю тебя, Эмилия Тейлор. Настолько, что готов открыться тебе. Настолько, что хочу с тобой все твои «завтра». Настолько, что хочу навсегда.

Она всхлипнула, сжимая дрожащие губы:

— Ты уже покорил меня на словах «безумно люблю». Это все, что я хотела услышать. Все, что мне нужно. Просто ты.

— Ну, я пришел с пустыми руками, — усмехнулся я. — Подарки на меня плохо действуют, ты же знаешь. Так что просто я — в твоем распоряжении. Пока хватит твоего терпения. — Я подхватил ее с кресла и сел, усадив ее себе на колени.

Она обняла мое лицо ладонями:

— У меня высокий болевой порог, — засмеялась. — Так что я надолго.

— Правда?

— Ну, если ты снова не купишь мне дом и не найдешь работу на другом конце страны, думаю, я остаюсь.

Да, этот разговор нам еще предстоял. Но не сейчас.

— Я тоже остаюсь, ангел. Просто мне понадобилось время, чтобы признать, насколько я сломан. — Я запустил пальцы в её шелковистые волосы.

— Я бы ждала тебя вечно, Бриджер Чедвик, — прошептала она.

Я притянул ее ближе и поцеловал.

Потому что Эмилия Тейлор — мой смысл.

Мой смысл быть лучшим человеком.

Мой смысл бороться со своими страхами.

Мой смысл хотеть большего.

Я нашел свой смысл и больше никогда не отпущу.

40

Эмилия

Мама позвала меня на обед. Только нас двоих. Такого раньше никогда не было, но она, кажется, решила протянуть ветвь примирения и я приняла приглашение.

Мы сидели в кабинке кафе Honey Biscuit. Меню уже отложили, заказ сделали, когда к нам подошла Эдит. Мама не только воздержалась от язвительного комментария о моем любимом сэндвиче с сыром, но и ошеломила меня