Безжалостный наследник - Моника Кейн

— Этот мир не для тебя. Он уродлив и жесток. Я хочу для тебя лучшего, я хочу для тебя только хорошего, а в моей жизни ничего хорошего нет.

У меня скручивает кишечник. После всего, он отпускает меня без боя?

— О, так ты решил, что для меня лучше. — Мне хотелось, чтобы у меня была энергия сесть прямо и скрестить руки на груди, чтобы выразить свое недовольство, но у меня нет сил. Вместо этого я смотрю на него кинжалом. Слёзы наворачиваются на глаза, но я глотаю их, не позволяя им упасть.

Все его тело напряжено, и я вижу, чего ему стоит отвернуться от меня. Между нами больше, чем просто желание. Гораздо больше. И Иисус, я хочу быть с ним больше всего на свете. Я не отпущу его, даже если он будет спорить со мной по этому поводу.

— Мы оба знаем, что так и должно быть. — Его взгляд прожигает меня, умоляя увидеть разум. — Ты не из этой жизни… из этого мира. Это губит людей.

Я протягиваю руку и глажу его по лицу, и его глаза закрываются под моим прикосновением.

— Я не твоя мать. — Он вздрагивает от моего резкого заявления, но он должен это услышать. — То, что случилось с твоей матерью, ужасно, и мне очень жаль. Ненавижу, что тебе и твоим братьям и сестрам приходится с этим жить, но история не всегда повторяется. Мои глаза широко открыты, и ты тот мужчина, которого я хочу.

Он встает и ходит по комнате, его лицо искажено. Травма потери матери в детстве до сих пор глубоко похоронена в его душе.

— Я бы хотел, чтобы жизнь была такой простой. Если не Олег, то будет кто-то другой. Еще один злобный враг, готовый причинить тебе боль, чтобы добраться до меня. — Его руки сжимаются в кулаки, когда он останавливается на краю кровати. — Видеть, как тебе больно, и не знать, выживешь ли ты, это чертовски разрушило меня. Если бы с тобой что-то случилось, особенно из-за меня, я бы этого не пережил. Я лучше отпущу тебя и никогда больше не увижу, чем подвергну тебя опасности.

Энергия между нами расширяется и сжимается, словно ударная волна. У него есть своя сила, которой мы оба захвачены, извиваясь и вращаясь в его диких глубинах. Мой единственный выбор — сдаться.

— Тогда защити меня. У тебя есть деньги и ресурсы, чтобы обеспечить мою безопасность.

Он сглатывает, его плечи смиренно опускаются.

— Сейчас ты не в той форме, чтобы решать, что лучше. — Он поднимает руку. — Я не буду принимать это решение за тебя, но я дам тебе время и пространство. Когда ты обдумываешь, это нужно делать с ясным умом, когда ты сильнее. Отдыхай сейчас. — Он наклоняется и целует меня в лоб — один раз, затем второй — его чувства передаются через прикосновение его губ к моей коже. — Я пришлю твоего отца проведать тебя после врача.

Он отворачивается от меня, делает три шага к двери, прежде чем остановиться. Он не оборачивается и не смотрит на меня, прежде чем заговорить снова.

— И, krasotka, не принимай опрометчивого решения, потому что в следующий раз у меня не будет сил отказать тебе.

Он выходит из комнаты. Когда дверь за ним закрывается, я кладу голову на мягкую подушку и отказываюсь признать острую боль в груди от возможности того, что Андрей все еще может решить защитить меня своим ошибочным способом.

ГЛАВА 42

Джорджия

Проходят недели, прежде чем я прихожу в себя. Недели проведенные в постели Андрея, меня пронизывает его запах, его присутствие повсюду в комнате, хоть я его и не вижу. Как и было обещано, он дал мне свободу. Но я чувствую его. В темноте ночи он приходит ко мне. Сквозь пелену сна я чувствую его прикосновение, слышу свое имя на его губах, ощущаю его рядом с собой. Осознание того, что он не может оставаться в стороне, — бальзам на душу.

Наконец, дни, проведенные прикованной к постели, превращаются в дни, наполненные короткими прогулками по коридору. Со временем я набираюсь достаточно сил, чтобы выйти на улицу и посидеть на солнышке с отцом или Кирой, двумя моими постоянными спутниками. Наталья присоединяется ко мне за игрой в джин-рамми ежедневно в четыре часа, и даже братья Козловы время от времени приходят, нагруженные журналами, книгами и различными закусками. Даниил даже таскает мне водку, но когда Кира обнаружила мою заначку, она чуть не сошла с ума.

Никто не был так предан моему выздоровлению, как Кира. Она извинялась больше раз, чем я могу сосчитать, пока я, наконец, не сказала ей, что не позволю ей навещать меня, если она продолжит извиняться. Вина до сих пор время от времени наполняет ее глаза, например, когда я вздрагиваю, вставая с кровати, но уверяю ее, как уверяла Андрея, все сложилось так, как должно было.

И мне доставило огромное удовольствие убить Олега и знать, что он больше никогда никому не сможет причинить вреда. Особенно после всех разрушений, которые он причинил.

Кира, как наследница Антоновых, вернула моему отцу аренду ресторана, отказавшись от чего-либо взамен. Сказала, что это самое малое, что она могла сделать после всего того, что мы пережили от рук ее отца. Козловы даже помогают моему отцу с рестораном, ремонтируют его, возвращая ему былую славу.

Когда она не со мной, Кира проводит время, разбирая гнилые осколки империи Антоновых и объединяя те части, которые она хочет сохранить с Козловыми. Она получила больше, чем желала ее душа — место за столом и семью — и ничто не делает меня более счастливой.

Я почти на сто процентов выздоровела и чувствую себя сильнее, чем когда-либо. Хотя личный врач Козловых уже выдал мне справку о состоянии здоровья, позволяющую мне заниматься повседневными делами, все советуют мне уделять больше времени выздоровлению. Я пообещала успокоиться, но недвусмысленно дала им понять, что скоро начну заниматься обычной жизнью.

Я ясно понимаю одно: двигаясь вперед, мне нужно поставить свою страсть на первое место. Я всегда буду рядом со своим отцом и помогу ему во всем, что произойдет дальше, но теперь мне нужно заниматься тем, что делает меня счастливой. Я собираюсь продолжать гоняться за радостью, которую я нашла, живя здесь с Андреем. Я решила вернуться в колледж, но на этот раз сосредоточусь на рисовании и живописи с надеждой однажды стать учителем рисования. Я также