Безжалостный наследник - Моника Кейн

кома, в которой она находится, — единственный способ защитить ее мозг от отека. Прямо сейчас она выглядит такой уязвимой и беспомощной — единственный признак жизни — это неглубокий подъем и опускание ее груди, — но она доказала, что она совсем не слабая. Когда ее подвергли испытанию, она оказалась абсолютным демоном, и я бы солгал, если бы сказал, что не горжусь тем, как сильно она надрала задницы.

Не то чтобы мне нужно было, чтобы она это доказывала. Я знал, на что она способна, в тот момент, когда встретил ее. Возможно, именно это и привлекло меня к ней.

Моя свирепая девушка с добрым сердцем каким-то образом вывернула мой мир наизнанку в лучшем виде. Она разрушила меня, зарылась в мои вены, как никто другой. Я рисковал своим королевством ради нее и сделал бы это снова. Я скажу ей это, если когда-нибудь снова увижу ее бодрствующей, если она сможет вынести вид моего лица. Я только обрушил на нее дерьмовую бурю.

Дверь в мою спальню открывается и закрывается, но я даже не удосужился поднять голову. Эта комната была вращающейся дверью для посетителей: Наталья, мои братья, Джулиан и Роуэн, а также отец Джорджии, которого мы переместили в поместье, — постоянно находились рядом с ней.

Единственный человек, который еще не показывал своего лица, — это Кира, и я знаю почему. Вина, подавленность, шок — это была огромная сумма для двадцатиоднолетней девушки. Возможно, между Кирой и Олегом не было утраченной любви, но его жестокие слова и агрессивное поведение на заброшенном складе останутся с ней навсегда. Было больно смотреть.

Из-за всего этого она скрывалась в комнате в нашем поместье. Мы дали ей время обдумать все по-своему. То, что она здесь, с нами, — единственный луч солнца в мрачные дни размышлений о том, станет ли Джорджия когда-нибудь снова самой собой.

— Мне жаль. — Голос Киры разносится по тихой комнате. Я поднимаю глаза и вижу ее купающейся в лунном свете, проникающем сквозь тяжелые шторы. Она разговаривает со мной, но ее покрасневшие глаза устремлены на Джорджию. Синяк под глазом, который подарил ей Олег, резко контрастирует с ее алебастровой кожей, и мне хотелось бы снова убить ее отца.

— Кира. — Я вскакиваю и делаю движение к ней, но она поднимает руку.

— Нет, не надо. — Она отводит взгляд, как будто ей невыносимо видеть мягкость в моем выражении лица. — Я чуть не убила ее и тебя. Я чуть не убила нас всех. И Джейк… У нее перехватывает дыхание, и по щекам скатывается новая волна слез.

— Единственный виновный — твой отец. Он несет ответственность за эти смерти, а не ты. — Когда она не смотрит на меня и не отвечает, я хватаю ее за руку и провожу через открытые балконные двери на небольшую террасу. Нам уже пора поговорить. — Садись, — мягко говорю я ей.

Она делает, как я говорю, но корчит рожу, падая в серое кресло.

— Я знала, что старшие братья должны быть властными, но почему-то мне кажется, что ты немного особенный.

Я улыбаюсь этому.

— Джорджия определенно согласится. Теперь, когда я думаю об этом, Джулиан, Даниил и Лео тоже согласились бы. Но они тоже чертовски властные. Вот увидишь. — Говорю я, подмигивая. Она молчит, и я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки ненависти к себе. — Послушай, Кира, никто тебя не винит, и я знаю, что Джорджия тоже не винит.

Кира вдыхает теплый ночной воздух, глядя вдаль.

— Знаешь, она пыталась меня предупредить. Джорджия продолжала говорить мне, чтобы я просто поговорила с тобой, чтобы ты прислушался к разуму. — Кира вздыхает, ее плечи опускаются вперед. — Я была такой идиоткой, думая, что смогу играть с большими мальчиками.

Я встаю, хватаю бутылки с водой из уличного холодильника и предлагаю ей одну, а потом сажусь обратно.

— Честно говоря, — говорю я, слегка хлопая ее по плечу. — У тебя гены Козлова. Мы смелая компания. — Она одаривает меня кривоватой ухмылкой, и ее улыбка так сильно напоминает мне улыбку моей матери, что мое сердце грозит выпрыгнуть из груди. — Ты даже не представляешь, как сильно мы хотели тебя найти. Усилия, на которые мы пошли. Мы даже собирались послать Джорджию в дом Олега, чтобы она тебя выследила.

От моего признания Кира резко вскидывает голову.

— Почему ты этого не сделал?

Я на мгновение опускаю голову и позволяю стыду за свои действия пронзить меня. Не то чтобы Джорджия была неспособна сделать то, о чем мы ее просили — она оказалась более чем способной, — но я никогда не должен был ставить ее в такое невозможное положение.

— В последнюю минуту я понял, что не смогу довести дело до конца. Джорджия до сих пор этого не знает. Она ушла прежде, чем я успел ей сказать.

— Ты имеешь в виду, что я похитила ее прежде, чем ты успел ей рассказать?

— Да, — признаюсь я. — И однажды тебе придется рассказать мне, как ты проделала это дерьмо. Либо наша безопасность действительно недостаточна, либо ты настолько хороша.

— Я весьма хороша. — Она застенчиво улыбается и откидывается на спинку сиденья, теребя бутылку с водой на коленях. — Но мне еще предстоит многому научиться.

Я кладу свою руку на ее руку.

— Если не считать того, что Джорджия пострадала, мы хотели именно такого результата. Ты здесь, с нами, а Олег мертв. Этого же хотела и Джорджия — настолько, что готова была сделать все, чтобы помочь нам найти тебя.

— Ради тебя, — тихо говорит Кира. — Она была готова сделать это, потому что любит тебя. Надеюсь, ты это видишь.

Мое сердце замирает в груди, но я подавляю любую надежду, которая грозит расцвести преждевременно.

Мы оба на мгновение замолкаем, погруженные в свои мысли.

— Я только хотела, чтобы вы меня выслушали. Все это было сделано только для того, чтобы вы отнеслись ко мне достаточно серьезно и помогли мне свергнуть моего отца, а затем назначить меня новым лидером.

— Это был смелый план, — признаюсь я, восхищенно качая головой. Я сделал минутную паузу и повернул ухо в сторону Джорджии, лежащей в спальне. Знакомый звук аппаратов, помогающих ее легким наполниться воздухом. Это отчасти успокаивает, а отчасти заставляет содрогнуться. Когда я поднимаю глаза, Кира, кажется, погружена в раздумья.

— Меня кое-что интересует, — говорю я. — Как ты узнала, что твой отец представляет собой проблему, если он держал тебя вдали от своей империи?

Она вздыхает и поворачивается ко мне.

— Члены его братства, старой гвардии, были недовольны тем, как мой отец руководил организацией. Своими пороками он