Плотское желание - М. Джеймс

затем последовать отказу, который я планировала в своей голове.

Но любопытство уже слишком велико.

Вздохнув, я протягиваю руку за большим пакетом. Оберточная бумага кажется до смешного роскошной, толстой и жесткой, как настоящий лист бумаги, с матовой текстурой, по которой так и хочется провести пальцами. С небольшим усилием я разрываю ее, обнаруживая под ней плоскую золотую коробку, которая заставляет меня покачать головой. Коробка сама по себе достаточно красива и даже не нуждается в обертке, лишний слой, это своего рода экстравагантность, которая ясно напоминает мне о большом разрыве между моим миром и миром Данте.

Но это не мешает мне приподнять крышку, чтобы посмотреть, что внутри.

Под слоями папиросной бумаги скрывается сложенный малиново-красный шелк. Я знаю, что это платье, еще до того, как достаю его из коробки, но уже тогда задыхаюсь: ткань скользит по моим пальцам, когда я беру его в руки.

Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела. Верхняя часть из облегающего шелка, с вырезом в виде сердца и рукавами до плеч, переходящими в лиф и юбку, которые будут облегать меня, как вторая кожа. С обеих сторон есть разрезы, и я уже вижу, что оно почти наверняка будет сидеть на мне идеально. Понятия не имею, как Данте это удалось, но платье — абсолютное совершенство.

А рядом с ним лежит маленькая плоская бархатная коробочка.

Это уже слишком. Но все это было слишком, с самого начала. Чаевые, которые он оставил после первого сеанса. То, что он сделал с Рико, чтобы убедиться, что я смогу закончить татуировку. То, как он целовал меня. Как он прикасался ко мне. То, что он мне говорил.

Я тяжело сглатываю и достаю коробочку.

Внутри — изящно сделанное золотое ожерелье-чокер, усыпанное маленькими рубинами того же цвета, что и платье. Если бы кто-то другой прислал мне такое, я бы сказала, что это подделка, но такой человек, как Данте, никогда не пришлет мне ничего, кроме настоящих драгоценных камней. А это значит, что я даже представить себе не могу, во сколько ему обошлось это украшение и серьги в форме виноградной лозы, украшенные подходящими рубинами.

Я провожу пальцем по золоту, удивляясь, как я могу носить такое. Все это принадлежит миру блеска и гламура, в котором мне не место, и я никогда не хотела быть его частью. Я никогда не мечтала быть Золушкой на балу. Мне не нужен прекрасный принц, который завернет меня в шелка, утопит в драгоценностях и увезет подальше от всех моих проблем.

Данте хочет этого, я знаю. Он хочет все исправить за меня, а я хочу решить все сама. Пока что его методы "исправления" только ухудшают ситуацию, а не улучшают.

Неужели это правда?

Я отложила украшение и потянулась за другой коробкой. С тех пор как он угрожал Рико, работа стала хуже, это правда, но другие стороны моей жизни начали оживать. Я больше улыбалась и смеялась с Данте, чем за последние шесть месяцев. Мы общались и проводили время вместе, и мне казалось, что все не так уж плохо, как кажется. И, несмотря на то что я знаю, что все это неизбежно закончится, я не могу отрицать, что время, проведенное с ним, сделало меня счастливой. Время, которого у меня не было бы, если бы он не уговорил Рико позволить мне взять его на себя.

В коробке поменьше, как я и предполагала, лежит пара туфель на каблуках. Они выше и изящнее, чем все, что я когда-либо носила, я даже немного опасаюсь, что могу сломать лодыжку. Мой обычный гардероб состоит из кроссовок и Doc Martens. Но они великолепны — золотые, с изящными ремешками и тонким каблуком, и я могу представить, как буду себя чувствовать в них.

Импульсивно я достаю телефон и звоню Данте.

Он отвечает на первом же звонке. Вот тебе и игра в недотрогу. Если его нетерпение поговорить со мной, это своего рода игра, чтобы заставить меня смягчиться, то она сработала.

— Я так понимаю, ты получила посылки, которые я отправил? — В его глубоком голосе слышится юмор, и от одного только его голоса на другом конце моя кожа покрывается мурашками от желания.

— Получила. Данте, это слишком много. Я даже не могу представить, во что все это обошлось…

— Тебе и не нужно. — В его голосе звучит ровная, высокомерная уверенность. — Я уверяю тебя, что это не имеет значения. И сколько бы я ни потратил, это будет стоить того, чтобы увидеть тебя в этом платье.

В этих словах звучит вожделение, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Я не сказала ДА, Данте.

— Тогда тебе и не нужно. Можешь оставить все себе, если хочешь. Это подарки, Эмма. Никаких обязательств. — Он делает паузу. — Но я представлял тебя в красном шелке с того самого момента, как впервые увидел тебя.

Меня охватывает головокружительная волна жара, и я опускаюсь на край кровати. Этот мужчина невозможен.

— Удивительно, что ты не прислал с ним нижнее белье.

Данте хихикает.

— О, маленькая птичка. Под такое платье лучше ничего не надевать.

У меня пересыхает во рту. То, как темнеет его голос, говорит мне о том, какие именно фантазии он вынашивает.

— Не могу сказать, что я когда-нибудь делала что-то подобное. Не говоря уже о том, чтобы надеть такое дорогое платье и туфли. Данте, я тебя опозорю.

— Ты никогда не сможешь меня опозорить. — Он говорит так уверенно, как будто эта идея действительно абсурдна. Он так уверен во мне.

Я уже спланировала свой отказ. Но когда его голос звучит у меня над ухом, а платье лежит рядом, я чувствую, что моя решимость рушится.

Одна ночь.

Я постоянно повторяю это, и одна ночь превращается в нечто большее. Но, конечно, одна ночь с Данте, одна ночь, когда я позволю ему показать мне свой мир и притвориться, что я действительно принадлежу его руке, не повредит. Ведь это ничего не изменит, так или иначе.

— Хорошо. — Я говорю это так тихо, что на мгновение задумываюсь, услышал ли он меня. — Я пойду.

— Это лучшее, что я слышал за весь день, птичка. — Искренность в его голосе заставляет мой желудок скручиваться. — Тогда увидимся в пятницу вечером.

— Увидимся.

Я опускаю телефон на колени и смотрю на платье, туфли и сверкающий чокер. Одна ночь притворства не повредит.

В конце концов, Данте тоже знает, что это все.

Просто притвориться…

К тому времени как я собралась, в животе у меня бурлило от нервов, и я