Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

class="p1">– Я уже поняла. Не бери в голову.

Намеренно не даю ему оправдаться. Говорить нужно было вчера, и желательно внятно, сегодня у меня тоже нет сил его слушать. У него же вчера их не было на то, чтобы поговорить.

– Не обижайся, – касается губами моей щеки.

– А я-то что? Это тебе должно быть стыдно за то, что забыл, – киваю на Майю, которая в его руках кажется еще более крошечной. – Не мне. Я-то помню.

– Есь, не начинай.

– Я и так молчу. Всегда молчу. В следующий раз заклею себе рот скотчем.

– Еся, – давит голосом.

Набираю в легкие побольше воздуха, готовясь произнести пламенную речь, но телефон Андрея взрывается громкой мелодией. Кошусь на барную стойку. На экране читается коротенькое слово «Анна».

– Подержишь? – передает мне Майю.

– Ага.

Панкратов отвечает на звонок и выходит за стеклянную дверь. Из кухни на террасу.

Значит, Аня… Еще и Аня. Прекрасно просто.

– Кто звонил? – спрашиваю сразу, как только он возвращается.

– Помощница моя.

– У тебя появилась помощница?

– Месяц уже.

– Ты не говорил.

– Вообще-то, говорил. И не раз. – Обнимает. – Ты ревнуешь, что ли?

Ладно, возможно, и говорил. Просто с появлением Майи в первую очередь я запоминаю все, что связано с ней. Другие вещи и события слегка ушли на второй план. Ладно, не слегка…

– Нет, просто спрашиваю, – пожимаю плечами.

Все. Стоп! Никаких скандалов. Я уже миллион раз делала поспешные выводы. И они многому меня научили.

Мало ли как эта помада оказалась на рубашке. Вариантов масса…

Ну давай, Еся, успокаивай себя. Будь дурой до конца. Пусть твой муж водит тебя за нос, а ты верь. Верь больше. И в рот ему почаще заглядывай.

Все время размышлений Андрей мне что-то говорит. Я же смотрю на его губы, но ничего не понимаю. В ушах шумит. Я полностью в своих мыслях.

– Мне уже ехать пора.

Неожиданный поцелуй в губы отрезвляет. Меня выдирают из собственных мыслей и так безжалостно швыряют в реальность. Туда, где мне нужно принять решение. Снова…

– У тебя помада на рубашке.

Говорю в спину. Дожидаюсь, пока Андрей не отойдет от меня подальше, и только потом открываю рот.

– Чего?

Панкратов резко поворачивается ко мне лицом. Он удивлен или хорошо прикидывается?

– Вчера. Ты пришел в рубашке, там на воротничке помада, – собираю пальцы в замок.

Андрей хмурится. Смотрит на меня несколько долгих секунд.

– А, это Инги, наверное.

– Серьезно? Может, поподробнее как-то…

– Инга. Контракт. Мы вчера с ней его подписывали. Отметили, она перебрала. С мужем недавно развелась. Водитель встал в пробке. Я ее до такси довел. Она мне полплеча исслюнявила.

– М-м-м.

– Не веришь?

– Верю. Ты спешил.

– Есь…

– Мне нужно кормить Майю.

Спохватываюсь и вылетаю из кухни, слегка влетая плечом в косяк.

* * *

Допустим, я ему верю.

С этой мыслью я хожу из угла в угол.

Андрей уехал сразу после моего бегства из кухни.

Дочь спит на диване в гостиной, прямо как папочка, я удачно отгородила ее подушками. Трогать побоялась, и так еле укачала. Если проснется, пока я тащу ее наверх, придется еще час укачивать ее на руках. А они и так уже побаливают. Мышцы спазмированы. Тянет.

Прихватываю с собой радионяню и направляюсь в ванную.

Вытаскиваю из корзины для белья рубашку. Ту самую. С этим мерзким отпечатком чужих губищ.

В гостиной усаживаюсь в кресло. Пару минут смотрю на розовое клеймо помады. Хочется сжечь эту чертову рубашку. Просто сжечь и закончить весь этот кошмар.

Слышу, как открывается входная дверь, и мгновенно выпрямляюсь.

Свекровь появляется в гостиной очень быстро. Бросает взгляд на Майю, потом на меня.

– Все нормально? – прищуривается.

– Более чем, – комкаю белую ткань и прячу за свою спину.

– Ладно. Я еды привезла, – ставит в кресло бумажный пакет.

– Сама разберу.

Не хочу, чтобы она снова шарилась по нашему холодильнику.

– За Майей присмотрите.

Забираю пакет и иду на кухню. Пока раскладываю продукты по полкам, места себе найти не могу. В принципе, все логично. И то, что рассказал Андрей, может быть вполне реальной ситуацией. Он никогда не давал мне повода для ревности. Никогда…

Но ведь все меняется.

Что, если…

Выдыхаю и со всей силы хлопаю дверкой холодильника.

– Боже! – вздрагиваю, понимая, что свекровь стоит рядом.

Самое паршивое, что она приперлась сюда с этой несчастной рубашкой.

– Изменяет? – раскрывает ткань, демонстрируя мне помаду.

– Нет, – качнув головой, двигаюсь в направлении двери на террасу. Приоткрываю немного, чтобы впустить воздуха. А то такой смрад стоит от мыслей. Они меня убивают.

– В первый раз я застала своего мужа с секретаршей. Прямо на столе в его кабинете. Забежала на пару минут…

– Вы это к чему сейчас?

– К сведению.

– Андрей не изменяет. Он все объяснил.

– Боже, святая невинность, – Оксана опускается на стул. Смотрит на меня, как следователь на допросе.

– Это не ваше дело.

– Конечно не мое, – улыбается. – Но я тебя предупреждала, помнишь?

– Нет. Ничего не помню, и более того, говорить на эту тему не хочу.

– Съездила бы в салон. Прическа, маникюр, косметолог. Ты себя когда последний раз в зеркале видела? Не верю, что я это говорю, но твои красивые волосы, – закатывает глаза, – сейчас похожи на солому. А лицо? Под глазами круги, ходишь целый день в пижаме. На улицу – в шортах и майке. Ужас просто.

– Еще раз говорю, это не ваше дело, – сквозь зубы. – Я буду ходить в том, что мне нравится. И так, как мне удобно.

– Да ходи, кто против. Только, пока ты будешь себя запускать, твой муж будет продолжать приходить домой ночью со следами помады и запахом чужих духов на одежде. Включай уже, наконец, голову. Детство кончилось.

– Уйдите, – хватаюсь за кружку и несусь к раковине. Нужно просто занять руки. – Я не хочу с вами разговаривать.

– Твое дело. Но в салон могу записать, там отличные мастера.

– Может быть, вы и правы, – соглашаюсь с ней впервые за все время нашего знакомства.

– Я же предупреждала, что вы очень разные, – не упускает возможности вогнать в меня иголку. Да