Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

часа ночи. Нет, я все-таки уснула.

В дом возвращаюсь не сразу. Какое-то время перевожу дыхание, потому что все мое нутро просто вопит о предстоящем скандале, который я готова устроить.

Закрываю дверь и, преодолев расстояние через всю гостиную, касаюсь ногой первой ступеньки лестницы, что ведет на второй этаж.

Пальцы впиваются в перила. Делаю еще один шаг и резко оборачиваюсь на шум сзади.

Андрей выруливает из ванной комнаты на первом этаже. И судя по походке, трезвостью там и не пахнет.

– Еська…

– Ты же обещал вернуться раньше.

– Сделка, потом ресторан…

Он продолжает что-то говорить, но я не вслушиваюсь. Мне не нужны оправдания. А как еще это назвать? Веской причины пропустить ужин в честь нашего ребенка, между прочим, о котором мы договаривались еще неделю назад, у него нет. Что до остального, так это просто свинство. Переговоры переговорами, как и подписание договора. Но пить и приезжать домой ночью было точно не обязательным условием сделки.

– Сделка? Ну да, а то, что нашему ребенку сегодня месяц… Андрей!

Панкратов будто меня не слышит. Продолжает расстегивать рубашку как ни в чем не бывало прямо посреди гостиной.

Он пьян. На этом можно закончить. Разговаривать сейчас нет никакого смысла.

Зажмуриваюсь от происходящих событий и поднимаюсь к ребенку.

Меня колотит. Все, что связано с алкоголем, всегда вызывало шлейф редкостного отвращения. Мысленно меня мгновенно откидывает в детство. Туда, где буянил пьяный отец.

Нет, бесспорно, Панкратов не мой отец. Он адекватный человек.

Просто сейчас мне до жути обидно. Сильно-сильно.

Все я понимаю: и про работу, и про сделки эти, и его желание больше заработать. Просто мы с Майей во всей этой схеме оказываемся на вторых ролях.

Когда принимали решение о том, что будем рожать, Андрей пообещал меня поддерживать. Во всем. На деле же получается, что он заботится только о материальном состоянии семьи…

С одной стороны, это хорошо. С другой, мы с дочерью полностью от него зависим. Где-то даже не имеем права требовать больше внимания… Он ведь работает…

Не знаю. Не знаю, как правильно.

Как люди выходят из подобных ситуаций достойно? Что мне делать?

Выдыхаю в ладони, медленно растирая ими лицо. Бросаю взгляд на дочь. Такая она милая.

Ладно, всякое бывает. Подумаешь, опоздал, подумаешь…

Принимаю это, конечно, скрипя зубами. Нужно быть мудрее.

Окончательно остыв, решаюсь позвать Андрея в спальню. Правда, перед этим снимаю платье и остервенело натягиваю пижаму. К черту.

Спускаюсь вниз, только вот он уже спит. На диване в гостиной.

Накрываю его пледом и поднимаю с пола рубашку. Нужно закинуть ее в стирку. Только так и замираю с куском белой тряпки в руках. Первые пару секунд мой мозг уверенно твердит – тебе кажется.

Дрожащими пальцами отгибаю воротничок, на котором красуется след бледно-розовой помады.

Не чудится…

Сглатываю. Слегка растерянно кошусь на мужа и, как примерная жена, отношу рубашку в стирку. У меня не то что слов нет, у меня мысли путаются настолько, что я не могу понять, о чем думаю…

Просто на автомате шагаю к корзине для белья и завороженно наблюдаю, как испачканная ткань летит вниз.

Внутри холодно. Задерживаю дыхание, чувствуя, как по щеке скатывается первая слеза. Прикладываю ладонь к груди. Словно это поможет успокоить разбушевавшееся сердце. Пульс зашкаливает. В ушах шумно. Упираюсь рукой в стенку, потому что ведет.

Знаю, что последний месяц нам было сложно. Майя родилась раньше срока. После выписки из роддома я впала в апатию. Первые пять дней я как призрак по дому слонялась, потом стало легче. К счастью, это не перешло в послеродовую депрессию, но все же сыграло роль в ухудшении наших взаимоотношений.

Андрей постоянно пропадал на работе, я на него злилась. Он, наверное, на меня…

Даже предложил нанять няню. Я, правда, не оценила. Моя и так не слишком стабильная самооценка восприняла это в штыки. Паршивое чувство, когда чужая тетка будет трогать моего ребенка. Я так не могу. По крайней мере сейчас.

Вот и получается, что я не успела родить, а сама же, вот этими руками, посадила себя за решетку. Привязала к младенческой кроватке и закрылась от мужа на тысячи замков. Еще и мать его…

Может быть, я стала выглядеть иначе после родов… Не поправилась вроде, да и с зубами и волосами все в порядке. Не знаю.

Но разве все это может быть поводом для…

Назвать помаду на рубашке признаком измены не поворачивается язык. Да и не хочу я в это верить.

Но если это правда? Если у него кто-то есть?

34

Просыпаюсь уже ближе к обеду.

Открываю глаза и первым делом перевожу взгляд на детскую кроватку.

Промаргиваюсь, пока сердце медленно уходит в пятки. Ребенка в комнате нет.

Второпях набрасываю на плечи халат и бегу вниз. На лестнице спотыкаюсь, хорошо, что успеваю ухватиться за перила и не улететь кубарем вниз.

Почему-то хочется выбежать на улицу и удостовериться, что там нет машины свекрови. Еще ее мне с утра не хватало.

Заглядываю на кухню и вот теперь могу выдохнуть. Дома мы втроем.

Майю взял Андрей.

– Она плакала, забрал, чтобы тебя не разбудила.

Я настолько вчера себя измотала, что даже не услышала, как дочь капризничает.

– М-м-м, спасибо, – закручиваю волосы в пучок на макушке. Запускаю кофемашину. Сейчас мне нужен латте, желательно с сиропом. Что-нибудь сладкое будет явно кстати.

Бросаю взгляд на бутылочку на столе. Значит, Андрей ее уже покормил. Молодец. Но от укола все равно не удерживаюсь:

– Удивительно, что ты услышал, как она плачет.

– Не язви.

– Даже не пытаюсь.

«Поверь, дорогой, сейчас меня волнует другое. Что за чертовы следы помады на рубашке?!»

– Что это вчера было, м?

– Недоразумение.

– То есть теперь столь эпичное появление дома так называется?

– Есь…

– Да ладно, – пожимаю плечами. – Кстати, спасибо, что не забыл про маленькую дату нашей дочери.

Андрей прищуривается. Судя по внешнему виду, ему явно несладко и вчерашний поход в ресторан не остался без последствий. Стоит чуть повысить голос, и лицо мужа начинает выражать муку. Голова, видимо, болит.

Так ему и надо!

– Но ты не переживай, мы от пуза наелись молока и завалились спать.

Улыбаюсь. Не по-настоящему, конечно. Изо всех сил стараюсь делать непринужденный вид. Получается плохо.

– Все слегка вышло из-под контроля. Нужно было принять проект, потом подписание, Шахманов позвонил, в ресторан спонтанно сорвались и…