Кэти Эванс - Мой (ЛП)

— Брук . . .

С расстроенным стоном он хватает ткань моего платья в кулаки и одним рывком разрывает его. Я задыхаюсь, когда он отодвигает ткань по бокам, чтобы обнажить меня в нижнем белье, его темная голова быстро опускается вниз так, что он может проводить языком по моей коже, от пупка вверх, пока он разрывает ткань еще больше и поглаживает мои ребра.

Дрожь проходит сквозь меня, и я хватаю его за затылок, разрываясь между тем, чтобы притянуть его к своему рту и оттолкнуть; вместо этого я тяну его за волосы.

— Нет, — стону я и он отстраняется и смотрит на меня этими глазами дикого животного, и я знаю, что мне не стоит провоцировать его, мне нужно успокоить его, но я ревнива на всю чертову голову. Он сделал это со мной. Заставил любить его и быть одержимой им, гадая, с кем он был. Возможно, он сам не знает этого, но они знают, и они — не я.

Охвачена новой решимостью, я сажусь и сердито хватаю его за подбородок, яростно скребя ладонями и пальцами эти отметины. Когда мне не удается стереть большую часть из них, я хватаю его белую футболку, тяну вверх, чтобы вытереть его. Он стоит здесь, дышит еще тяжелее, чем во время боя, глядя на меня так, будто просит кого-то, меня, терпеливо позволяя мне вычистить его.

Мои пальцы дрожат. Его глаза блестят в полумраке люкса, пока я тру, но все еще не могу избавиться от помады и не могу этого вынести.

Я облизываю палец и слюной вытираю следы помады, затем вытираю футболкой проклятое пятно.

Его расстройство возрастает и он сует свои пальцы в рот, затем трет там, где я. Наши пальцы сталкиваются, когда мы втираем слюну по всему его подбородку. Я поднимаю футболку и снова чищу, затаив дыхание, когда пятна начинают исчезать.

Я останавливаюсь, когда не остается ничего, только его твердая челюсть, слегка шероховатая. Мое тело горит от желания, а сердце горит от любви и каждая частичка меня сгорает от ревности. Я хватаю его за волосы, наклоняюсь и оставляю поцелуй прямо там, где находился чужой поцелуй, отчаянно пытаясь стереть все, что было до этого. Он сжимает мои бедра, когда я провожу губами вдоль его челюсти, направляясь ко рту, и я целую его, быстро и почти так, будто не хочу, и отстраняюсь назад, ловя ртом воздух, отпуская его.

Он приподнимает бровь.

— Закончила? — спрашивает измученным голосом и мне кажется, что я не дышу, когда киваю в ответ.

У него расширяется грудь, когда он хватает запачканную футболку и поднимает ее одним плавным движением, отбрасывая в сторону:

— Ты и я сейчас будем заниматься любовью. Мы не должны ждать и секунды... дольше... чтобы быть вместе.

Сквозь меня проходит дрожь, и мой голос хрипит от эмоций:

— Я не могу равнодушно смотреть на чужую помаду на тебе, Ремингтон, я не позволю им целовать тебя. И это говорит не какое-то беременное безумие или неуверенность! Я сказала тебе когда-то давно, что не буду делиться. Я не буду делить тебя.

— Шшш, детка, я и не ожидал от тебя другого, — он опускает мое ободранное платье с плеч, затем позволяя ему упасть на стол подо мной. Он призывает меня лечь и смотрит на меня, распростертой для него с подогнутыми коленями. Наклоняясь надо мной, он прикасается ко мне повсюду - к ногам, рукам, между груди.

— Тренер перевязывал мне руки, я был в наушниках. Я не видел, что они приближались, пока они не оказались на мне. Этого больше не случится. Я ни одну не поцеловал. Никого не целовал. Кроме своей маленькой петарды.

Он наклоняется к моей груди и облизывает один сосок сквозь лифчик, скользя пальцем под обычный белый хлопок, опуская ткань вниз к растущей выпуклости.

— Я собираюсь облизывать это и сосать, и я собираюсь делать с этим все, что захочу.

Мое сердце качает горячую кровь по венам, когда он опускает ткань с другой стороны и облизывает чувствительную вершину, посылая молнии удовольствия повсюду во мне. Моя грудь стала  больше, налитая, соски темнее и сморщенные, и он охватывает их, как будто исследуя новые территории, которые его радуют. Звук, который исходит из его груди, побуждает и меня издать слабый звук, когда я извиваюсь в желании. Его глаза находят мои, когда он это слышит и хватает меня за бедра, притягивает к краю стола, моя попа оказывается на самом краю, и он рывком снимает свои спортивные штаны. Внезапно я ощущаю, какой он твердый, его тяжелая эрекция задевает мое влажное влагалище, когда он наклоняется и снова облизывает мою грудь, его твердость прижимается к моим бедрам.

— Чувствительные? — он нажимает пальцем на один сосок, затем на другой, его руки шероховатые от мозолей, но нежные. Я выгибаюсь и тихо постанываю. Я хочу синяк, хочу боли, я хочу, чтобы моя кожа и мышцы болели, как болят мои внутренности от любви к нему.

— Да, — задыхаюсь я, и у меня образуется ком в горле, и слезы в глазах от жажды.

Он дарит моим губам ненасытный поцелуй, затем наклоняет голову и стонет мне в шею: "Брук". Гладит меня между ног и входит в мое тело пальцем, поднимая голову и лаская мой язык своим. У меня внутри все дрожит, когда он отодвигается, чтобы посмотреть, как развратно я смотрю на его работу пальцем.

Я вижу на его лице чистую необходимость, когда он наблюдает; затем он поднимает руку и облизывает блестящий влажный палец. О Боже, я вижу его - главный и мужчина, все еще с тем мальчишеским шармом и этими взъерошенными, сумасшедшими, черными волосами,  а я извиваюсь и стону, потому что хочу его, я хочу его, Я ХОЧУ ЕГО.

— Ты возбуждена, чего ты хочешь? — резкая потребность в его голосе заставляет меня дрожать, когда произношу:

— Я хочу облизывать тебя, как ты меня.

И он кивает, наклоняется ко мне, сначала предлагая свой язык; затем хватает меня за затылок и прижимает к своей шее.

Влажная и обжигающе горячая, его кожа шелковистая под моим жадным языком. Я дрожу, поднимаясь и хватая его за волосы, посасываю его верхнюю губу. На вкус это он, и на вкус он как будто хочет меня. Мы интенсивно целуемся, и мое дыхание сбивается еще больше. Он рвет мой лифчик, когда я прикусываю его нижнюю губу, и дышит глубже, когда опускает мои трусики и отстраняется, чтобы посмотреть на меня, теперь полностью обнаженную. Его глаза изучают меня, поглощают меня. Он видит мою выпяченную обнаженную грудь, они сейчас больше и я знаю, что он желает их. Он берет одну, как будто узнает меня впервые. Вот, что он сделал с моим телом. Вот, что происходит с моим телом после него.

Он прикасается к другой груди, затем сразу хватает обе и ласкает, начинает играть с ними, наблюдая за этим блестящими темными глазами.

Его губа кровоточит от моего укуса в том месте, где и всегда, а его грудь гладкая от пота. Я протестую: