Сандра Даллас - Легкий флирт с тяжкими последствиями

Теперь я ехала в общем вагоне, а не в отдельном купе, и всю дорогу не могла отделаться от мысли, что в прошлый раз в компании Виппи Берд мне было куда веселее. Я пошла в вагон-ресторан и заказала порцию котлет с жареной картошкой – блюдо, которое я очень люблю, и картошку принесли на отдельной тарелке с маленьким американским флажком, но даже еда меня не радовала, и тут я поняла, что во мне что-то сломалось, потому что я не потеряла аппетита, даже получив похоронку на Пинка.

Меня снова встретил шофер Томас, но мы больше не говорили ни о китайском театре, ни о грязевых вулканах. Я хотела сесть на переднее сиденье, чтобы он мог по дороге рассказать мне, что здесь происходит, но он объяснил, что так у них не принято и что Мэй-Анна не одобрила бы этого. Мне пришлось сесть сзади и наклониться к нему, чтобы лучше его слышать, но он все равно рассказал ненамного больше того, что мы с Виппи Берд уже знали. По его словам, Мэй-Анна до сих пор не могла успокоиться, и это мне тоже было известно, и что они все удивлены ожесточением, с которым газеты напустились на Бастера, что тоже не было для меня секретом. Еще Томас обозвал Джона Риди старым скупердяем, потому что тот никогда не давал ему чаевых, пользуясь машиной Мэй-Анны.

То, что ему надо было давать чаевые, оказалось для меня неожиданностью, и мне стало стыдно. Оправдываясь, я сказала ему, что мы с Виппи Берд – две простофили из глубинки и что в ближайшее время я заплачу ему то, что задолжала. Он ответил, что возить нас было для него сплошным удовольствием и что никаких денег не надо, потому что мы тогда прекрасно провели время. Все это он сказал искренне, в чем я убедилась, когда он вез меня из суда на вокзал и я пыталась сунуть ему кое-какие деньги. Денег он не взял и сказал, чтобы я лучше купила себе на них выпивку в клубном вагоне.

Он предупредил меня, что я не должна разговаривать с репортерами, осаждающими дом Мэй-Анны, но и без этих рекомендаций я знала, как надо общаться с этой братией, еще с тех времен, когда Бастер готовился к матчу на звание чемпиона. Когда мы подъехали, двое репортеров стояли прямо перед воротами. «Без комментариев», – заявила я им прежде, чем они успели открыть рты, но Томас объяснил, что эти двое – просто-напросто охрана, приставленная к дому Мэй-Анны от студии.

– Я очень рад, что вы приехали, миссис Эффа Коммандер, – сказал он, поднося мои чемоданы к парадному входу. – Сейчас всякие там разные советчики вьются вокруг мисс Стрит, словно мухи, и очень хорошо, что рядом с ней будет кто-то из ее настоящих друзей.

– Не только рядом с ней одной, но и рядом с Бастером тоже, – ответила я, помня наказы Виппи Берд, напоминавшей мне, что я еду помогать не одной только Мэй-Анне.

Она ждала меня в гостиной и в этот раз мало походила на королеву серебряного экрана. Глаза у нее были красные, на лице появились морщины, которых я не видела год назад, и вся она сильно исхудала: сейчас, на мой взгляд, она весила не больше девяноста фунтов. Она была взвинчена, то и дело вскакивала, начинала метаться по комнате и снова возвращалась на место, забывала в пепельнице недокуренную сигарету и начинала новую. «Что за черт, как ты выглядишь, Мэй-Анна!» – эти слова вертелись у меня на языке, но вместо этого я обняла ее и сказала, что раз Виппи Берд душой сейчас с нами, «несвятая Троица» снова в сборе. Находившийся там же агент Мэй-Анны Эдди Баум представил меня другому человеку, имя которого было Джим Макдональд и который оказался пресс-секретарем студии «Уорнер Бразерс». Втроем они обсуждали ее будущие показания в суде, а когда я спросила, где же адвокат, Эдди Баум ответил, что не хотел бы сейчас отнимать мое время, которое, он уверен, нужно мне, чтобы отдохнуть после долгой дороги. Мэй-Анна возразила, что в моем присутствии чувствует себя лучше, и, поскольку я приехала сюда из Бьютта не для того, чтобы отдыхать, я осталась, и мужчины просто перестали обращать на меня внимание.

– Так, с макияжем все ясно, теперь переходим к обсуждению гардероба. Предлагаю черный костюм – приталенный, но чтобы юбка была не слишком короткая, – сказал пресс-секретарь Джим.

– Мне кажется, лучше пусть будет платье, можно даже с белым воротником – своего рода намек на невинность, а? – ответил Эдди и погладил руку Мэй-Анны. Она отдернула ее и прижала к груди.

– Нет-нет, это только собьет публику с толку, да и в дальнейшем, если мы уже используем этот прием, она не сможет сыграть Жанну д'Арк. Она ни в коем случае не должна выглядеть так, словно она готовится к роли Девы Марии. Это могло пройти сразу после «Новичков на войне» или перед «Прегрешением Бэбкок», но сейчас это ни к чему.

– Так вы думаете у меня есть шансы выпутаться? – спросила Мэй-Анна.

– Еще какие, если только будешь держать себя в руках, – ответил Эдди. Он примостился на подлокотнике ее кресла и склонился к ее плечу.

Мэй-Анна кивнула.

– А шляпка? – спросила она. – Может быть, подойдет маленькая черная с вуалеткой?

Она встала, немного походила по комнате и села в другое кресло.

– Никаких вуалей – лицо должно быть полностью открыто, на нем будут фокусироваться объективы камер. В кадре шляпка будет слишком бросаться в глаза. Нужно что-то другое, например обруч, или не знаю что – можешь придумать сама. Ты даже можешь открыть новое направление в моде, – сказал Джим.

Потом они стали обсуждать ее обувь, сумочку и то, должен ли быть кружевным или нет платок, которым она будет промокать глаза, и сошлись на кружевном.

– Не забывай, если ты заявишь, что Риди был педерастом, то окажешься в незавидном положении, – сказал Джим. – Ты меня слышишь? Проснись! Называй его – «падший кумир». Скажешь «педераст», и они тебя разорвут. «Падший кумир», ты поняла?

Мэй-Анна кивнула.

– Строго держись сценария и ни шага в сторону. Ты сама тоже надеешься на капельку их сочувствия, – продолжал Эдди, – ведь это был несчастный случай. Именно в этом твой шанс – шанс, что ты выйдешь сухой из воды. Если покажешь, что сочувствуешь Бастеру, то считай, ты погибла.

– Она обязана ему жизнью, – встряла я.

Конечно, им меньше всего было нужно, чтобы я прерывала их разговор, но раз он так повернулся, то я не могла не вмешаться. Все, что они говорили, было не то и не так.

– Какого черта ей думать еще и об этом? – воскликнул Эдди. – Мы сейчас думаем, как спасти величайшую актрису нашей страны.

– И вы не собираетесь ничего предпринимать для спасения Бастера? – спросила я.

– А, да ваш приятель, считайте, уже спекся, во всяком случае, его карьера закончена. Вам что, нужно, чтобы и Марион пошла на дно с ним вместе? Да вы просто спятили, мэм.

Я посмотрела на Мэй-Анну, но она, не глядя в мою сторону, достала из пачки еще одну сигарету и закурила. Все молчали. Через некоторое время наши взгляды встретились, она пожала плечами и сказала: