Джейсон Томас - Шампанское

Как только на камерах снова зажглись красные огоньки, Йокам, взбудораженный поворотом беседы и возможностью удержать зрительский интерес к своей программе, повернулся к Дьябло.

— Вам не приходит в голову, что подобное заявление в такой ситуации можно расценить в лучшем случае как величайшую бестактность, а в худшем как гнусную низость? — негромко, но крайне отчетливо спросил он.

— Это совершенно невольно вырвалось у меня, — с притворным смущением улыбнулся Дьябло, и в ту же минуту по спине его пробежал отвратительный холодок. — Мне жаль, что я это сказал…

— Вот именно! — кровожадно прошипел Йокам. — Убежден, вы теперь сожалеете о том, что таким образом решили попытаться возобновить рухнувшую карьеру, основанную не на подлинном артистическом таланте, а только на красивом загорелом теле!

Аудитория снова ахнула, а кое-кто даже начал аплодировать.

— Мистер Дьябло! — продолжал, повысив голос, Йокам. — Я никогда не делал этого прежде, но теперь публично называю вас… лжецом!

Подождав, пока операторы не взяли его и Дьябло крупным планом, Барри сказал:

— А теперь убирайтесь вон из моей студии! Вон!

Растерявшийся и обескураженный Дьябло покачал головой, медленно поднялся и ушел со сцены, но не через кулисы, а через запасной выход.

— Такие люди, — патетически воскликнул Барри, — Голливуду не нужны!

В операторской раздались вопли радости. Какая программа! Какой рейтинг! Какая удача!

ГЛАВА 42

Уехав из студии, Баффи так и не узнала, что произошло между Барри Йокамом и Рики Дьябло. Позже ей все рассказали, но этот инцидент показался ей незначительным на фоне журналистского натиска, которому она подверглась, выйдя из студии. Толпа репортеров бросилась к актрисе, засыпая ее самыми разными вопросами: о ребенке, об убийстве служанки, о сексуальных предпочтениях, о деньгах мужа… Самый ужасный вопрос задала журналистка из респектабельного дамского журнала:

— Станете ли вы еще раз рожать детей, если этот ребенок погибнет от рук преступника?

У ворот дома Баффи ожидала еще одна толпа репортеров. Пока открывались тяжелые створки ворот, они барабанили в дверцы и по крыше лимузина, требуя ответить на вопросы. Только благодаря серьезным усилиям пяти здоровых охранников этой братии не удалось прорваться во внутренний двор дома. И лишь когда к дому подъехали две дорожно-патрульные полицейские машины, борцам за свободу слова пришлось ретироваться.

Лейтенант Бэнкрофт ждал Баффи и Мелинду Потейт в большой столовой, где для него был оборудован импровизированный командный пункт. Отсюда он управлял доброй сотней офицеров полиции и технических специалистов, работавших над раскрытием преступления.

Со всех сторон на Бэнкрофта оказывали сильное давление. Похищение сына знаменитой четы фон Арпсбургов стало главной сенсацией на всех общенациональных телевизионных каналах. Политики и высшие государственные чиновники торопили с раскрытием этого преступления, желая поскорее оправдаться перед налогоплательщиками, из кармана которых получали свои немалые доходы. Бэнкрофт надеялся, что появление Баффи в популярном ночном шоу поможет полиции обнаружить нужную ниточку, и та наконец приведет к преступнику. И действительно, в течение часа после окончания телепередачи в полицейском управлении было принято более тысячи телефонных звонков. Все звонившие утверждали, будто знают местонахождение похищенного ребенка. Чтобы расследовать каждый случай, понадобилось бы не менее миллиона долларов. К тому же Бэнкрофту казалось, что ни один из них не закончится спасением ребенка и поимкой преступника.

Утром того дня, когда Баффи отправилась на шоу Барри Йокама, Бэнкрофт провел короткое совещание со своими сотрудниками.

— Итак, мы общими усилиями пришли к выводу о том, что это похищение — дело рук любителя, а не профессионала. Кроме того, лично у меня создалось впечатление, что все произошло спонтанно и не было заранее тщательно спланировано. Скорее всего преступник орудовал в одиночку. Вероятно, этот человек, знакомый с привычками членов семьи фон Арпсбургов, случайно оказался рядом с виллой в Малибу. В пользу этой версии свидетельствует тот факт, что на месте преступления не было найдено заранее составленной записки с указанием суммы выкупа. Преступник позвонил по телефону гораздо позже. Похоже, убивать он не собирался. Эта китаянка, Лю Чин, случайно обнаружила его в доме, и ему пришлось таким чудовищным способом заставить ее замолчать. Хотя принц фон Арпсбург предложил большое вознаграждение за ценную информацию о сыне, сомневаюсь, что у нас появится хоть одна надежная ниточка. Другими словами, коллеги, нам пока не за что зацепиться. Остается надеяться только на то, что преступник сам совершит ошибку, и тогда нам удастся выйти на него.

Тэйлон, в свою очередь, тоже не сидел сложа руки.

Как раз в тот момент, когда Баффи и Мелинда входили в дом, он заперся в библиотеке, чтобы откровенно поговорить по телефону с одним из авторитетнейших мафиози в Генуе.

— Витторио, буду тебе бесконечно благодарен, если ты сможешь прояснить эту ужасную ситуацию. За любую информацию о сыне я готов заплатить десять миллионов долларов.

— Одно скажу тебе наверняка. Мои люди к этому непричастны, — хрипло отозвался Витторио. — Мы знаем тебе цену, поэтому запросили бы в качестве выкупа гораздо больше денег. Точно так же поступили бы и террористы. Боюсь, мой друг, похититель не принадлежит к нашему кругу, но все же постараюсь выяснить, что об этом говорят на улицах Нью-Йорка, Кливленда и Майами.

— Спасибо, Витторио. Я твой должник, — тихо проговорил Тэйлон.

В этот момент в библиотеку вошла Баффи.

— Ты была прекрасна, дорогая, — шагнул ей навстречу Тэйлон. — Я знаю, как это было трудно для тебя.

Налив бокал шампанского, он подошел к креслу, в которое обессиленно опустилась Баффи.

— До меня только что дошло, что сейчас мы с тобой впервые остались наедине с того страшного дня, когда все это случилось… Как только все останется позади и Коуди снова будет с нами, я постараюсь возместить тебе все потери…

— Ты в этом не виноват, — отозвалась Баффи.

— Я обязан был позаботиться о безопасности твоей и Коуди, но не сделал этого, — продолжал Тэйлон. — Никогда себе этого не прощу. Я подвел тебя, в сущности, бросил на произвол судьбы, и теперь горько об этом жалею.

— Из всех мужчин, которых я знала, — тихо проговорила Баффи, — только ты никогда не бросал меня на произвол судьбы. Более того, всегда держал свое слово и относился ко мне как к человеку, а не предмету сексуального удовлетворения своих физиологических потребностей.