Мелисса Натан - Гордость и предубеждение Джасмин Филд

Первая половина спектакля прошла гладко. В какой-то момент у миссис Беннет чуть не упала шляпка, и это ее немного выбило из колеи, а у Уильяма трость застряла в стуле. Джаз проявила чудеса хладнокровия: не спеша и спокойно, совершенно не выходя из роли, она вытащила трость и с очаровательной улыбкой покинула сцену. Это было неплохо. Даже очень неплохо.

В следующий раз ей удалось поговорить с Мо только уже перед самым антрактом.

— Что ты имела в виду, сказав, что Гарри — действительно звезда? — спросила она.

— Ладно, слушай, хотя я и обещала никому не говорить, но ради лучшей подруги — всех в задницу! — сказала Мо, поправляя колготки.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш! — Фиолетовые Очки гневно взирали на них. Мо послала в ответ не менее грозный взгляд, и подруги ушли опять в боковой коридор. Здесь их никто не услышит.

— На прошлой неделе Гарри навестил свою тетку, ну знаешь, ту атаманшу Мармедьюк?

— Но я думала, они не разговаривают?

— Они и не разговаривали.

— Но как же тогда Гарри поехал ее навещать?

— Знаешь, у меня гениальное предложение! — воскликнула Мо. — Почему бы тебе не заткнуться, пока я говорю?

Джаз засмеялась. Боже, как же ей было плохо без Мо.

— В понедельник вечером после прогона Гарри отправился к ней — после двадцатилетнего разрыва. Он встал перед тетушкой на колени, извинился за какое-то там письмо и сказал ей, что вся их семья страшно страдала из-за той давней распри, ну и все такое. Старуха попалась на этот крючок, на всю эту сентиментальную чепуху. Гарри пустил в ход все свое актерское искусство — плакал, ну все, что полагается. Тетушка поведала ему, что хотела племяннику только добра, что она всю жизнь следила за его карьерой, и даже показала ему альбомы с вырезками всех рецензий о его работах.

— Откуда ты все это знаешь? — Джаз была совершенно сбита с толку.

— Извини, но я думала, сейчас я говорю, — нетерпеливо сказала Мо.

— Прости, пожалуйста.

— Они проговорили всю ночь, и в три утра тетушка сообщила ему, что закрывает свой журнал, потому что оскорблена предательством Гилберта. И Гарри стал убеждать ее, что это безумие, что она не должна поддаваться эмоциям, которые руководили ею последние двадцать лет. И что благодаря Гилберту их семья вновь воссоединяется. Он сказал ей, что именно благодаря рассказам Гилберта о том, какая у него замечательная покровительница. Гарри понял, как много он потерял, не общаясь с тетей. Ну, и дело сделано. Она передумала! Все очень просто! Потом Гарри сказал, что он работает с Гилбертом и считает, что из него получился бы хороший главный редактор. — Мо сияла от радости. — Он даже выторговал у нее отличную зарплату для Гилберта.

Джаз все еще была сбита с толку.

Мо поняла, что ей нужно кое-что еще рассказать.

— Потом, на следующий день после технической репетиции, Гарри попросил Гилберта встретиться с ним. Я тоже пошла. Гарри все это нам рассказал, и заявил, что если Гилберт опубликует свой материал — который, спешу сообщить, он уже закончил, но тянул с публикацией, так как хотел чтобы статья вышла на следующий день после спектакля. Таким образом он надеялся вызвать сенсацию и заработать больше денег. Так вот, Гарри сказал, что в таком случае он не получит нового и высокооплачиваемого места главного редактора. Гилберт даже и думать не стал, — гордо заявила Мо. — Ему никогда не нравилось работать на желтую прессу, он предпочитал театральный журнал. К тому же все желтые издания платят гораздо больше за сплетни о футболистах и членах парламента. И Гилберт чувствовал себя там бедным родственником. Он пообещал мне, что больше никогда не будет с ними связываться. Теперь он может себе это позволить. Он получил хорошую постоянную работу, будет заниматься своим любимым делом, и мы сможем устроить наш собственный дом.

Джаз так напрягала мозги, чтобы разобраться в этом клубке, что у нее разболелась голова.

— Не понимаю, — сказала она. — Но почему Гарри все это делал? Его ведь Гилберт никогда не интересовал. Не вижу в этом никакого смысла.

Мо с недоверием посмотрела на подругу:

— Господи, Джаз, ты действительно настолько тупа, как кажешься? Даже те, у кого с мозгами совсем плохо, и то видят, что Гарри от тебя без ума.

Джаз охватило невероятное возбуждение.

— Ты, конечно, имеешь в виду Гилберта?

Мо фыркнула.

— Думай все же, когда говоришь. — И она восторженно улыбнулась. — Как-никак, Гилберт — мой жених.

Джаз была на седьмом небе от счастья. Ну разве все вокруг не симпатичные? Разве жизнь не замечательна? Переодеваясь, она прислушалась к одному из бесконечных анекдотов миссис Бен нет. Значит, она все еще нравится Гарри! Мо сказала: он без ума от нее! После того, что Джаз наговорила ему в тот вечер, когда толкнула его прямо в кусты! После того, что он узнал о ней! Девушка посмотрела на себя в зеркало: грудь высоко вздымалась, раскрасневшееся лицо обрамляли темные локоны. Она улыбнулась своему отражению.

И вдруг Джаз вспомнила. Она ведь даже сегодня вела себя с Гарри гадко. Просто отвратительно, совершенно по-хамски. И ее хорошее настроение моментально сменилось чувством сожаления, раскаяния и печали. Она его полностью игнорировала во время работы над этим спектаклем и вдобавок обидела, когда он зашел к ней сегодня. Джасмин вздохнула. Конечно же! Именно об этом он и пытался ей сказать сегодня — что все будет хорошо! Гарри-то знал это наверняка, потому что он сам все и уладил. Он уладил все проблемы, связанные с ее работой, спас репутацию семьи, помог восстановить отношения с лучшей подругой. Он сделал все это, смирив знаменитую гордыню Ноублов.

Джасмин должна сказать ему, что знает, что он сделал. Она должна поблагодарить Гарри. Джаз выбежала из гримерной и увидела, что он идет ей навстречу. Ноубл был уже без сюртука и на ходу развязывал галстук. Интересно, подумала Джаз, как это будет выглядеть, если все остальное она снимет с него сама, и притом зубами.

— Никуда не уходи. Мне нужно поговорить со всеми, — сказал он резко. — Я пойду соберу остальных.

— Но я хочу…

— У нас мало времени. Мне нужно со всеми поговорить. — Он удалился.

«Идиот безмозглый», — подумала Джаз и вернулась в гримерную.

Она устроилась в углу, где, держась за руки и не спуская друг с друга влажных от слез глаз, сидели Джек и Джорджия. Все радостно теснились в одной гримерной — этакий коммунальный рай. Джаз даже улыбнулась Уильяму, потом, правда, про себя чертыхнулась.

— В общем, так, — сказал Гарри, взлохматив рукой волосы. Густые, темные, роскошные. — Все вы молодцы. Но играете не совсем в том темпе, который я бы хотел…