Рут Харрис - Сотворившая себя

Работа была интересной, и Бренда предвкушала, как она будет обо всем рассказывать Джефу. Но самое главное – ее принимали на таком уровне, о существовании которого она раньше и не подозревала.

С того момента, как Бренда вошла в салон первого класса самолета «Люфтганзы» и стюардесса предложила ей шампанское и семгу, и до того момента, когда она уезжала из Мюнхена в роскошном лимузине «Ол-Кем», причем ее багаж был заранее отправлен фирмой через ее отделение «Паблик Релейшн», она чувствовала себя «особо важной персоной». Для работы с ней были выделены секретарша и помощник по науке. «Ол-Кем» обеспечил ее билетами в театр и на концерты; машина «Ол-Кем» ждала ее около отеля «Байеришер Хоф», где она жила в великолепном номере, принадлежавшем «Ол-Кем».

В Мюнхене Бренда впервые ощутила вкус роскоши; она принадлежала к поколению, которое гордилось пренебрежением ко всему материальному, несмотря на это, она наслаждалась роскошью и тем вниманием, которое немцы оказывали ей. Быть может, они считали, что она как американка и представитель «Ол-Кем» обладает какой-то властью – и они ожидали отдачи; быть может, просто потому, что она была молодой и красивой женщиной – и Бренда впервые почувствовала это преимущество, но все эти факторы были в ее пользу. Ее замечали всюду – на каждом заседании, на каждом семинаре, в каждой лаборатории. Она была единственной женщиной в этом мужском обществе, и у нее была власть – она прошла проверку всемогущего Министерства внутренних дел.

Бренда вернулась домой, окрыленная своим успехом – наконец-то ее восприняли всерьез, как профессионала, а не просто «славную девочку». Перспективы казались безграничными.

Она приехала вовремя: Так и Тони решили пожениться.

– Я думаю, мы, наконец, успокоили почтенное общество, – сказал Так после свадебного обеда, который, конечно, подготовила Элен. Бренда несколько дней помогала ей – она так давно ничего не готовила, что теперь она наслаждалась этой работой. Бренда пожертвовала радостями домашних обедов ради карьеры; правда, тогда она не считала это жертвой.

– Ты сам – «почтенное общество», – поддразнивала Така Бренда. – Ты – юрист, а Тони работает на Уолл-стрит. Куда уж дальше!

– Я могу стать президентом! – воскликнула Тони, и все рассмеялись. Гости сидели на полу кооперативной квартиры на Западной 67-й улице, которую родители Тони подарили молодоженам.

– Первая женщина президент! – Гости опять захохотали, возбужденные не только выпитым вином, но и «травкой», которую они курили сейчас – привычка, оставшаяся от университета.

– По правде говоря, в фирме, где я работаю – «Колс, Уоткинс и Форест», мне стали намекать, что неплохо было бы обзавестись женой. – Так сказал это вполне серьезно. Он хотел стать компаньоном в этой фирме, и если через три года ему не удастся это сделать, придется уходить и искать другое место. – Вы не можете себе представить, как все это надоедает: «когда вы узаконите свои отношения с Тони», и все такое. Поэтому мы с Тони решили: если я хочу стать компаньоном в фирме – нам надо пожениться.

– То же самое и у меня, то есть не у меня, а у «Эддера и Стерна», – сказала Тони. – Я им понравилась, они привыкли ко мне, но они такие чопорные! Там половина – англосаксонские протестанты, половина – евреи. И среди них – женщина, незамужняя, свободная! Если бы я еще была негритянкой! Ну, ничего, теперь я выгляжу неплохо, с законным мужем, причем перспективным. Кто знает, может быть, теперь пойдут дети, будем отмечать годовщины, – Тони посмотрела на Така любящим взглядом.

– Я думала, вы не хотите детей, – сказала Бренда.

– Нет, не хотим, – сказала Тони.

– Почему бы нет? – сказал Так. Они произнесли эти слова одновременно, удивленно посмотрели друг на друга и смутились.

– Но я могу передумать, – сказала Тони и покраснела.

– Да? – Так улыбнулся радостно.

Тони и Так решили провести первую брачную ночь в маленькой квартирке на Томпсон-стрит, где они прожили пять лет. Джеф и Бренда остались в их новой квартире на ночь.

Квартира еще пахла краской, и в ней почти не было мебели – только кровать, карточный стол и четыре складных стула. Мать Тони собиралась в ближайшее время купить мебель.

– Напоминает Питтсбург, – сказала Бренда, когда они ложились спать. Она имела в виду квартирку, которую она сняла год назад, когда стала работать в «Ол-Кеме», и которая так и стояла пустая. Кроме кровати, кухонного уголка, оставленного прежними жильцами, старого ковра из ее девичьей комнаты в Нью-Рошели, там ничего не было. У нее просто не было времени обставить квартиру. Это была еще одна жертва во имя карьеры – отсутствие уюта в доме.

– Бренда, а тебя очень волнует то, что у меня нет перспективы? – спросил Джеф.

– Беспокоит? Что ты, я даже и не думаю об этом. – Это было правдой, но вдруг Бренда подумала, что, будь у нее преуспевающий муж, начальство в «Ол-Кеме» могло бы относиться к ней по-другому.

– Да? Ну что ж, хорошо, что тебя это не волнует. – Джеф помолчал минуту. – Бренда, что ты думаешь о ребенке? – спросил он неожиданно.

– Ну, – она подумала, – это было бы…

– Что? – поторопил ее Джеф. – Что было бы?

– Я думаю, это было бы прекрасно. Но… позже. Мне кажется, что у меня здорово все получается в «Ол-Кеме». Сид Эрло все намекает на повышение. Так что сейчас рановато думать о ребенке.

– Но ты хочешь ребенка? – спросил Джеф.

– Да. Но позже.

Вопрос о ребенке был забыт, как только Бренда вернулась на работу. Она проводила большую часть недели в Питтсбурге, приезжая «домой», в Бостон, только на уик-энд. Иногда она бывала занята и в конце недели, если приходилось выезжать на симпозиум или конференции. Джеф тоже изредка уезжал на совещания, проводимые Министерством здравоохранения.

В отсутствие Джефа Бренда ездила к матери в Нью-Рошель и там с удовольствием помогала ей готовить. «А Ля Карт» разрослась настолько, что Элен пришлось нанять второго повара в помощь Кларенс.

– Ты превратилась в настоящего бизнесмена, – сказала Бренда матери. – Целый штат работников.

– Ты знаешь, дела идут хорошо. Мы будем еще расширяться. Тамара собирается уйти от дел и хочет продать мне свою фирму.

– Ну и что ж?

– Лью и я сейчас обдумываем этот вопрос. Тамара требует целое состояние – она верна себе.

– Еще бы! – Бренда вдруг подумала об отношениях между Лью и ее матерью. Интересно, сколько лет будет Элен довольствоваться женатым мужчиной, делить его с другой женщиной? Слишком долго она живет одна. – А как Лью?

– Прекрасно! – сказала Элен. – Что бы ты ни думала, Бренда, но он для меня очень много значит. Я думаю, без него я не добилась бы такого успеха – он все время меня вдохновляет, советует.