Рут Харрис - Сотворившая себя

– Если ты считаешь себя феминистом, – сказала как-то Бренда, – то странно, что ты даже не знаешь, с какой стороны взять щетку в руки. – Джеф даже не улыбнулся, так ему было обидно.

Бренда отослала около десятка отчетов о своей работе и получила, очень быстро, десять ответов. Восемь компаний заинтересовались ею и просили приехать для беседы, две компании не имели вакансий в настоящее время, но обещали иметь ее в виду в будущем; от двух – ответы так и не были получены.

Через месяц после того, как ее «подставили» в «Медлабе», у нее было шесть приличных предложений, то есть больше, чем после окончания колледжа.

– Все знают, что ты талантлива! Но такие выгодные предложения! – Элен была очень рада за Бренду, она не могла скрыть, как гордится ею. Она даже решила не говорить о своих успехах – она наконец-то! – победила в конкурсе на зимней выставке антикваров, и тут же ей предложили обслуживать прием на пятьсот человек, устраиваемый нефтяной компанией в Хьюстоне, которая открывала новое отделение на шестидесятом этаже Всемирного торгового центра. Шел тысяча девятьсот семьдесят пятый год, развивалась инфляция, компании тратили деньги так, как будто у них не было будущего. Что еще делать с долларами, если они дешевеют на глазах?

Тони пыталась, не обидев Бренду, все же подтвердить свое предсказание:

– Вот видишь! Я же говорила! У победителя даже временное поражение превращается в триумф! Ты добилась своего! Ты их побила на их собственном поле! – Слова «их», «они» относились, конечно, к мужчинам.

Джеф целиком был на ее стороне.

– Тебе нужно выбрать такую фирму, которая даст тебе лучшие возможности и где ты будешь счастлива. – Бренда подумала, что ее отец сказал бы то же самое.

Она приняла предложение от «Ол-Кемистри» – международной компании, центр которой находился в Питтсбурге. Они давали ей двадцать одну тысячу в год. Бренда тут же сказала Тони, чтобы та копила деньги на шампанское в «Четырех временах года». Тони зарабатывала «только» восемнадцать «штук», как они называли тысячи, у «Эддера и Стерна». Бренда сказала Джефу, что «брак на уик-энде» – самый сексуальный. Об этом писали во многих модных журналах – как сохраняется семья, если муж и жена не видят друг друга каждый день. Элен она сказала, что будет прилетать на самолете компании «Ол-Кемистри». Единственное, что она скрыла от всех – это то, что теперь она будет зарабатывать намного больше Джефа.

Джеф, конечно, знал об этом, но, как и Бренда, не придавал этому большого значения. Они не были меркантильны. Кроме того, Бренда всегда тратила больше, чем зарабатывала.

– Лучший покупатель «Мастер чардка», – хвасталась она Джефу, не сознавая, как она была похожа на своего отца даже в таких мелочах. Но после нескольких утомительных недель, а особенно после домашней «каторги», она любила себя побаловать и покупала то дорогую шелковую блузку, то пару ненужных, но очаровательных туфель, то модный, отделанный кружевами и рюшами, брючный костюм. «В конце концов, для чего я так много работала?» – оправдывала она себя.

– Никаких «хороших девочек», я не собираюсь повторять своих ошибок, – говорила Бренда Тони перед отъездом в Питтсбург.

– Ты на них учишься, – сказала Тони. – Только помни: улыбайся все время. Это выводит их из равновесия.

И заговорщицы расстались.

В «Ол-Кеме» Бренда просидела на всех возможных заседаниях. Она поставила себе целью познакомиться со всеми коллегами и старалась сделать это во время перерывов, в кафе. Она не пропускала ни одной конференции или важного совещания. В лаборатории она проводила только часть времени, передав рутинную работу своим помощникам.

Сначала ей казалось, что она обманывает фирму, потому что она не сидела за лабораторным столом сутками, как раньше, и не писала груду отчетов сама.

– Разве у тебя нет помощника для этого? – спросила Тони.

– Есть, конечно.

– Так пусть он и занимается этим. Ему за это платят. Тебе платят за руководство. Ты должна проявить себя именно в этом качестве.

– Ладно, – нехотя согласилась Бренда. – Я надеюсь, что ты уверена в том, что ты говоришь.

Она обнаружила, что Тони была права, когда фирма решила послать группу химиков в Германию для «связи» с отделением «Ол-Кем». Там занимались контактными линзами для постоянного ношения.

– Вы первоклассный администратор, Бренда. К вам все относятся с симпатией, и вы прекрасный химик, – сказал Бренде ее шеф.

Сид Эрло уже четыре года возглавлял научный отдел в «Ол-Кеме»; он был самым молодым начальником отдела в этой отрасли и, вероятно, по этой причине не придавал большого значения тому, что Бренда – женщина. Может быть, одной из причин было то, что, хотя Сид был невысокого роста, склонным к полноте мужчиной, у него была высокая, стройная, необыкновенно красивая жена, которая буквально боготворила своего мужа. Какова бы ни была причина, Сид Эрло преуспевал и очень отличался от Хейнриха Лебена.

– Я посылаю шесть человек в Мюнхен, – сказал Сид Бренде своим «начальническим» тоном. Идея включить Бренду в эту группу казалась Сиду высшим расположением к ней.

– Придет день, и Комиссия по продуктам питания и лекарствам разрешит нам использование постоянных контактных линз, и мы должны быть готовы немедленно выйти на рынок. Я назначаю вас руководителем группы, Бренда. Я знаю, что вы меня не подведете.

Бренда и в самом деле была хорошим организатором, и научилась она этому не в школе и не в университете, а у своей матери – на кухне. Бренда часто видела, как Элен давала указания Габи, Дженис и Кларенс так, чтобы их действия не пересекались, а, наоборот, дополняли друг друга, чтобы все шло как бы само собой – а на самом деле под строгим контролем Элен. Бренда не «училась» организации дела, она «дышала» этим воздухом.

Она провела месяц в Мюнхене и была обрадована и удивлена тем, что немецкие коллеги были очень внимательны к ней и помогали в ее работе. Она позаботилась о том, чтобы была составлена подробная, довольно обширная записка о линзах постоянного ношения и отправлена в Питтсбург. К записке прилагались также последние лабораторные данные. Для Сида Эрло она сама написала конфиденциальную записку о плюсах и минусах этого направления и даже предложила, как добиться соответствия нормам, принятым в США.

Работа была интересной, и Бренда предвкушала, как она будет обо всем рассказывать Джефу. Но самое главное – ее принимали на таком уровне, о существовании которого она раньше и не подозревала.

С того момента, как Бренда вошла в салон первого класса самолета «Люфтганзы» и стюардесса предложила ей шампанское и семгу, и до того момента, когда она уезжала из Мюнхена в роскошном лимузине «Ол-Кем», причем ее багаж был заранее отправлен фирмой через ее отделение «Паблик Релейшн», она чувствовала себя «особо важной персоной». Для работы с ней были выделены секретарша и помощник по науке. «Ол-Кем» обеспечил ее билетами в театр и на концерты; машина «Ол-Кем» ждала ее около отеля «Байеришер Хоф», где она жила в великолепном номере, принадлежавшем «Ол-Кем».