Александра Поттер - Мечтай осторожнее

Его глубокий голос эхом отдается у меня в ушах, и по спине вдруг бегут мурашки. Вереск. Счастливый вереск. Мой счастливый вереск. В голове все плывет, будто я долго-долго кружилась, а потом резко остановилась и открыла глаза. Вцепившись в табуретку, чтобы не грохнуться на пол, чувствую, как бухает сердце, в ушах звенит. Я взволнована до полуобморока, но за этими ощущениями кроется нечто большее. Словно мои мечты потоком прокатываются по телу, через кончики пальцев вливаются в телефонную трубку и попадают прямо к Виктору Максфилду, человеку, способному сделать их явью.

— Вы можете завтра утром прийти на собеседование? Понимаю, что даю вам мало времени на подготовку, но надо ловить момент, согласны?

— Конечно!

— Замечательно. Жду вас в девять. Я так понимаю, наш адрес вы знаете?

— Да-да, спасибо…

А то. Он впечатан в мой мозг.

Виктор Максфилд отключается. Собеседование. В «Санди геральд». Именно так, как обещал Гейб. И так, как я загадала.

— Хизер?

В дверь настойчиво барабанят. Я аж подпрыгиваю. Быстро же Брайан вернулся.

— Минутку!

Поспешно запихиваю телефон в сумку. Меня мучает совесть из-за разговора с Виктором Максфилдом — будто изменила Брайану, хотя, между прочим, он всегда убеждает меня воплощать мечты в жизнь.

Повозившись с замком, нажимаю на ручку двери. Если подумать, надо бы поступить честно и рассказать ему про собеседование прямо сейчас. Не хочу от него ничего скрывать, к тому же он наверняка за меня порадуется.

— Представляешь, Брайан…

— А вот и я!

У меня отнимается язык.

— Что скажешь?

В дверном проеме — существо в сетчатых чулках с подвязками и черном кудрявом парике.

— Я тр-р-р-ранссексуал из Трансильвании! — Надув губы, Брайан угрожающе бьет ножкой.

Кстати, должна признать, ноги у Брайана очень даже ничего. Выйдя из роли, он робко улыбается:

— Извини, увлекся. Что ты говорила?

— Так, ерунда. — Кажется, сейчас не самый подходящий момент для разговоров о работе. Протянув руку, щелкаю его подвязкой по ляжке. — В другой раз расскажу.

Глава 31

Проезжающий мимо белый фургон громко сигналит, водитель высовывается из окна и орет нечто неразборчивое. Впрочем, если учесть, какие загогулины он выделывает языком, я и не хочу ничего разбирать.

Пробираясь сквозь серые цементные джунгли Хаммерсмита, я упорно смотрю себе под ноги, лишь бы не видеть, как на нас с Брайаном глазеют. Началось, едва мы вышли из офиса: пенсионеры разевали рот, подростки улюлюкали, поддатые бизнесмены за расписным окном «Крысы и попугая» цепенели с кружками пива на полпути ко рту. А пару минут назад японские туристы попросили разрешения с нами сфотографироваться. Будто никто никогда не видел мужчину за шестьдесят в корсете, чулках с подвязками и на десятисантиметровых шпильках.

Сейчас начало восьмого, и мы с Брайаном направляемся в театр «Аполло» на «Шоу ужасов Рокки Хоррора».

— Наверное, надо было взять такси, — жалуется Брайан, в очередной раз застревая посреди тротуара, чтобы подтянуть чулок. — Господи, до чего ж нелегко вам, пташкам, приходится!

— Пташки — это которые с перышками, — отвечаю я с каменным лицом. — У женщин перышек нет.

Ловлю свое отражение в витрине кофейни. Помимо розовой кофточки на мне розовая плиссированная юбка, темно-оранжевые колготки и высокие шнурованные ботинки, которые я купила, когда мне было семнадцать и по субботам я подрабатывала в обувном.

За клоунский наряд надо благодарить Джесс. Она обожает «Шоу ужасов», видела его, должно быть, раз сто и знает наизусть все па «Петли времени». Именно она организовала этот культпоход, заранее, еще несколько месяцев назад, заказала билеты и всучила мне свой маскарадный костюм, возбужденно тараторя, что из меня получится «идеальная Дженет»[63]. Поначалу я даже немного возгордилась — энтузиазм моей подруги заразителен. Но с Джесс есть одна проблема: она совсем не знает меры. С сомнением рассматриваю себя, неузнаваемую, — этакая Дорис Дэй в говнодавах.

Не хочу показаться занудой, но когда говорят, что переодевания — это весело, то кто веселиться-то должен?

Мы подходим к театру, уже смеркается. На фасаде ослепительным белым светом сияет надпись «Шоу ужасов Рокки Хоррора» — особенно яркая на фоне лиловато-серой массы облаков цвета фингала под глазом. У входа толкутся зрители в самых безумных костюмах — репетируют «Петлю времени» и оценивают наряды друг друга. Вертя головой в поисках Джеймса (мы договорились здесь встретиться) и Джесс, которая должна прийти в сопровождении коллег-стюардов, я протискиваюсь мимо татуированного детины в черных сетчатых чулках с подвязками, точно как у Брайана. С непривычки подобное зрелище может выбить из колеи, но я потихоньку адаптируюсь. Здесь на всех — подчеркиваю, на всех — пресловутые чулки в сеточку.

Мы с Брайаном проходим в фойе, и по ушам бьют раскаты грудного смеха. Этот голос можно узнать из тысячи.

— Джесс! — ору я и только потом вижу ее в окружении накачанных молодых людей. Похоже, те самые стюарды.

Подруга раскрывает объятия.

— Выглядишь фантастически! — выдыхаю я.

— Ты находишь?

Она вертится передо мной. Разумеется, на ней корсет, чулки в сеточку и головокружительные шпильки, но главное то, что бикрам-йога дает реальный эффект. В следующий раз надо и мне честно поприветствовать солнце, а не валяться в «позе ребенка», вроде как выискивая внутреннюю гармонию.

— Ты тоже отлично выглядишь… — Она хмурится. — Эй, все нормально?

Умница Джесс. Только настоящая подруга сумела бы заметить, что я чем-то обеспокоена. Но может, промолчать? Нет, я всегда рассказываю Джесс абсолютно все.

— Узнала тут, что Дэниэл женится, — бросаю небрежно.

Она тащит меня в угол.

— Как женится?! На ком?

— Ты в жизни не поверишь…

— Ну?

— На леди Шарлотте.

У Джесс отвисает челюсть.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда.

— Черт побери, Хизер.

— Причем это еще не самое ужасное…

— То есть? — С точки зрения Джесс, ничего страшнее произойти не может. Для нее создание семьи — своего рода гонка, и надо непременно прийти к финишу раньше своего бывшего. Если вышло наоборот — стыд и срам.

— Нам с Брайаном заказали фотосъемку.

Уникальное явление — у Джесс нет слов. Правда, через несколько секунд они все-таки находятся.

— Хизер, ты в сто раз лучше! У нее ножищи как у слонихи.

Я против воли улыбаюсь. Леди Шарлотта явно запомнится народу не искусственными сиськами, а натуральными могучими щиколотками.