Шарон Сэйл - Единственный шанс

— Хотя тебя это совершенно не касается — с одним из своих друзей. Как тебе понравится, если я буду приезжать к тебе домой с утра пораньше или, наоборот, ближе к ночи и входить без спроса? Следует ли мне интересоваться, что за женщина находится в твоей постели, или лучше сделать вид, что ничего не замечаю?

— Ты не имеешь никакого права так разговаривать со мной, дорогая! — вспыхнул Логан. — Не забывай, что я все-таки твой отец!

— Виктория тоже разозлилась.

— Я ни о чем не забываю, папа. Надеюсь, ты, тоже.

Даже страшно представить последствия, если время от времени нас становилось бы все больше и больше.

— Что за бред ты несешь? Кого должно становиться больше?

— Твоих детей, папочка! Надеюсь, теперь ты научился контролировать возможность их появления. Ведь так неприятно, когда вдруг возникают неожиданности!

Она вложила в последнюю фразу заметную долю горького сарказма.

— Ты никогда не позволишь мне забыть об этом, да?

Остановившимся взглядом он уставился на тонкие, едва заметные шрамы на ее запястьях.

Виктория вздохнула, отложила ручку и встала, чтобы обнять его. Бесполезно спорить с человеком, который способен смотреть на все только со своей стороны.

— Извини. Не знаю, что на меня нашло. Конечно же, я не собираюсь напоминать о том, что тебе неприятно, папа, но только в том случае, если ты пообещаешь больше не появляться в моем доме без предупреждения.

Пробурчав что-то нечленораздельное, он тоже обнял ее. Тяжело в этом признаться, но, кроме двух внучат-близнецов, Виктория была единственным человеком, все еще любящим его. Логан не питал иллюзий насчет сердечных отношений к себе своего зятя. Кен Ослоу оказался тем единственным человеком, которому удалось собрать воедино разбившийся вдребезги мир Виктории в тот самый момент, когда они считали: уже ничто не поможет. Ему все было известно про тестя и его грехи, за что Логан ненавидел зятя. Ненавидел, но в то же время испытывал искреннюю благодарность, потому что именно ему удалось совершить то, что не смог сделать никто другой, — вернуть Викторию к жизни.

— Ну ладно. Если тебе необходимо пригласить кого-нибудь присмотреть за мальчишками, могла бы позвонить мне. Ты же знаешь, я всегда стараюсь помочь. Тем более теперь с ними уже нет особых проблем. Ну шумят, возятся как черти, но десять лет — это гораздо лучше, чем десять месяцев.

— Мне не хотелось тебя беспокоить, — ответила Виктория, решив закончить этот разговор.

Она не представляла себе, как можно обратиться к отцу за помощью, не объясняя сложившуюся ситуацию.

На такое двуличие Виктория не способна. Однако у нее не было ни малейшего желания сообщать отцу ни того, что в город приехал Ченс, ни того, что тот ничего не помнит из своего прошлого. Единственный способ оградить брата от неприятностей Виктория видела в том, чтобы держать отца как можно дольше в неведении, по крайней мере до тех пор, пока Ченс не будет готов к встрече с ним.

Логан кивнул, соглашаясь, что вопрос исчерпан, и пристально посмотрел на листок бумаги с номером телефона, обведенным сердечком. Номер показался ему знакомым. Запомнив его, он еще раз обнял дочь, поцеловал в щеку и покинул дом в такой же спешке, как и приехал сюда.

— Смотри, Монро! Я же сказала тебе — это Ченс! И не говори, что я могу не узнать человека, которому когда-то меняла подгузники!

Ченс разинул рот. Дженни расплылась в улыбке. Худенькая невысокая женщина, которую они встретили на выходе из дома престарелых, мимолетным движением обняла Ченса и отступила назад, опустив руки. Потом покачала пальцем перед его носом.

На ней было короткое бело-зеленое платьице-обдергайка. Мужчина, стоящий рядом, был одет в синие джинсы с ярко-белыми заутюженными складками и белую рубашку с длинными рукавами. Брючный ремень увенчивала огромных размеров пряжка, а поля соломенной ковбойской шляпы были таких размеров, что под ними свободно можно было укрыться двоим.

— Где ты пропадал все это время? Когда я увидела, как ты выходишь из комнаты Чарли Роллинза, меня будто молнией ударило. Мы приехали навестить нашего друга. Я и говорю Монро: это Ченс Маккол, чтоб мне провалиться на этом месте! — Она перевела дыхание. — Почему ты тогда так быстро исчез, Ченс? Сколько же времени прошло?.. Лет пятнадцать, не меньше, да? — Но ответить она ему не дала:

— Ты же знал, мы всегда были готовы тебе помочь по-соседски. Да, мы незадолго до этого переехали, но я слышала, что твоя матушка… — Она поколебалась и слегка покраснела, но решила закончить фразу:

— Да, твоя матушка плохо кончила из-за своего пьянства. Но если бы ты дал нам знать… — На глаза старушки навернулись слезы. Она сморщила носик, достала платок из сумочки и высморкалась. — Даже о том, что ее похоронили, я узнала задним числом. Мы так расстроились.

— Ну хватит, Сузи, — остановил ее высокий старик., — Успокойся и дай парню передохнуть. Ты всегда норовила задушить его в своих объятиях. — Он улыбнулся Ченсу и Дженни и обнял свою спутницу за плечи, как бы извиняясь за критику.

Пожилая чета стояла бок о бок, очевидно, ожидая от Ченса какую-нибудь фразу в ответ. Но он словно остолбенел, и не только оттого, что они узнали его, но и оттого, что очень хорошо к нему относились. А знали они его, по их словам, с давних пор. Подгузники! О Господи, ну надо же!

Дженни заметила растерянность Ченса и решила, что пора вмешаться. Взяв его под руку, она улыбнулась незнакомым старикам.

— Я прошу вас отнестись снисходительно к тому, что Ченс не может вас сразу узнать. Дело в том, что несколько месяцев назад он перенес тяжелую травму и его память до сих пор еще полностью не восстановилась. Иногда такое происходит: он не узнает людей, которых должен знать наверняка. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Это правда, — кивнул Ченс. — Меня жутко угнетает, что, встретив человека, который видел мою голую задницу, я даже не помню, как его зовут.

Монро расхохотался. Сузи покраснела.

— Это не страшно, — наконец проговорила она. — Ничего не помнишь? — Сузи на мгновение свела брови, потом лицо ее снова прояснилось. — Значит, мне следует начать с самого начала.

Ченс улыбнулся и, предчувствуя очередной длинный монолог, предупреждающе поднял ладонь:

— Почему бы нам всем не перейти вон к той скамейке под деревом? Там тенек, мы могли бы присесть, и я с удовольствием послушаю о моем прошлом.

Все расселись, поглядывая друг на друга; на некоторое время установилась тишина. Наконец, как и ожидалось, Сузи возобновила беседу:

— Это твоя жена?

Дженни усмехнулась и, прищурившись, посмотрела на Ченса.

— Нет, мэм. — Он бросил на Дженни такой взгляд, от которого у нее заколотилось сердце. — По крайней мере пока — нет. Ее пока еще зовут Дженни Тайлер. Но я приложу все усилия, чтобы как можно скорее исправить это недоразумение.