Дженнифер Аподака - Восхищенный взгляд

– Айзек тебе поможет или я помогу, когда вернусь. Мама, пожалуйста, не ходи никуда.

Мэллори со стуком опустила щетку на туалетный столик и сердито уставилась на Айви.

– Я не ребенок, Айви. Я взрослая женщина, и у меня есть бизнес, который требует внимания. Я должна поехать в офис, убрать там и кое-что сделать.

Ужасное подозрение зародилось у Айви.

– Что ты задумала? – Наверняка тут замешан мужчина. Если она так вырядилась, то тут точно замешан мужчина.

Мэллори задрала подбородок.

– Я делаю то, что должна делать. Айви огляделась, увидела сумочку Мэллори и быстро схватила ее.

– Айви Роуз Йорк! Что ты творишь! Айви вытащила мобильный телефон матери, нажала на кнопку показа последних вызовов и уставилась на номер. И непроизвольно сжала руку в кулак.

– Ты звонила Арнольду Стерлингу? Ты что, сошла с ума?

– Не смей читать мне нотации! Как ты думаешь, кто сегодня утром подобрал с пола на кухне твой халат и трусы Человека-Легенды?

– Это совсем другое дело! – Айви не верила своим глазам. Мать ее делалась неуправляемой именно тогда, когда ситуация принимала самый опасный оборот.

– Другое дело! – насмешливо повторила Мэллори. – Что бы ты там ни вещала, ты запала на самого отъявленного «плохого парня» во всей округе. И он непременно сделает тебе больно, и тогда ты вернешься в свою спасительную раковину. Спрячешься там и станешь учить жизни тех недоумков, у которых хватает глупости звонить на твою распрекрасную передачу и просить у тебя совета. Слава Богу, я не из их числа. Меня учить не надо. Потому что в этой жизни нет ничего безопасного. Безопасность – это миф, Айви. Это просто еще одна клетка, тесная, жестокая клетка! И поэтому я иду своим путем и считаю себя свободной. Свободной в своем выборе. Я могу заполучить любого мужчину, какого захочу.

Слова Мэллори достигли цели и отозвались в сердце Айви неожиданно острой, непереносимой болью. Мать ее говорила то же, что и все остальные. О ее, Айви, эмоциональной трусости. Как случилось, что пропасть между нею и матерью так увеличилась? Так…

– Довольно, Мэллори.

Айви с трудом оторвала взгляд от искаженного гримасой лица матери и посмотрела на Айзека, который стоял в дверях.

– Айви, Люк ждет тебя. Иди.

Айви стояла по другую сторону кровати. Между нею и Айзеком была ее мать.

– Я… – «Что? Не хочу уходить? Хочу уйти?» В конце концов, она опустила телефон матери в сумку и сделала шаг. За ним еще один.

Мать любила ее. Айви это знала. Всегда это знала. Айви сделала еще один шаг.

– Айви, не оставляй меня здесь…

Еще один шаг, и Айви поравнялась с матерью и, повернувшись к ней, крепко ее обняла. Никакие слова не могли разрушить их отношений.

– Я вернусь. Позвони мне, если я буду тебе нужна. Я люблю тебя, мама. – С этими словами Айви отпустила ее и поспешила к двери.

Оказавшись возле Айзека, она подняла на него глаза.

– Ты поклялся.

– И я сдержу слово. Иди, Айви.

Мэллори слышала, как ушли Айви и Люк. Она осталась в доме наедине с Айзеком, но это не означало, что она была обязана с ним разговаривать. Зачем ей слушать, какая она ужасная мать.

В гостиной Мэллори опустилась на колени и пробежала пальцами по ткани, которую подобрала для штор. Она живо представляла себе, как великолепно они будут смотреться в гостиной дочери. Когда Айви увидит их, она простит ей те гадкие слова, что она сказала.

– Ты уже пять минут сидишь, уставившись на эту ткань, с ножницами в руке и свирепым выражением лица.

Плечи Мэллори свело еще сильнее при звуке голоса Айзека.

– Я думала, что ты уехал. – Она знала, что он никуда не уедет, но должна же она была что-то сказать.

– И оставил тебя одну?

Она слышала в его голове возмущение.

– Смотри не намочи штаны. Я не нуждаюсь в твоей защите. – Она не нуждалась в нем. Ни в ком она не нуждалась. Вот так.

Айзек прошел прямо по расстеленной на полу ткани к Мэллори.

– Убирайся! Не смей тут ходить! Это шторы для гостиной! – Во рту Мэллори появился противный привкус от подступившего гнева. Вскочив на ноги, она со злостью посмотрела на Айзека. – Ты испортил ткань! Эти шторы… Они для Айви! Идеально подходят! – Мэллори заплакала. Черт, слезы так сами и полились из глаз. – Я так долго искала то, что подойдет, а ты…

Айзек остановился только тогда, когда подошел к ней вплотную.

– Она все еще любит тебя, Мэллори. И всегда будет тебя любить.

Мэллори отчаянно затрясла головой.

– Ты не понимаешь!

Он взял ее за подбородок. Нежно.

– Понимаю. Тебе кажется – единственное, что все, что ты можешь предложить своей дочери, – это твой необыкновенный талант декоратора.

Мэллори отпрянула от него.

– Ты должен оставить меня в покое. Просто оставь меня в покое, и все. Я не хочу в твою клетку. – Даже при одной мысли об этом ей стало трудно дышать. Родители пытались посадить ее в клетку. Частные школы и… Мэллори не хотела об этом думать. Она побежала по коридору к спальне первого этажа. Скорее добраться туда, там она сможет запереться и отдышаться. Просто отдышаться. Короткая юбка ее задралась от бега. Свернув налево, Мэллори вбежала в комнату и попыталась закрыть дверь.

Айзек поставил ногу в проем. Глаза его метали гневные искры.

– Запереть тебя в клетку? – Он пошел на нее, заставляя пятиться, отступать в глубину спальни. – Как, черт возьми, я могу тебя посадить в клетку? Кто может посадить тебя в клетку? – Он захлопнул за собой дверь. Громко. – Что, как ты думаешь, я собираюсь делать, Мэллори? Надеть на тебя фартук и превратить в образцовую домохозяйку? Что ты обо мне знаешь? Думаешь, мне не нравится твой творческий ум? Твое сексуальное тело? То, как ты умеешь вся отдаться работе, забывая про сон и еду?

Мэллори с трудом дышала. Ее пугало, на нее наводило ужас то, что Айзек так глубоко ее понимал.

– Ты пилишь меня, когда я не ем.

– И правильно делаю. А теперь подумай, когда я пилю тебя из-за того, что ты не ешь, разве я заталкиваю тебя на кухню и заставляю готовить?

Нет. Он или идет к ней на кухню и находит там для нее какую-нибудь еду – кстати, он отлично готовит омлеты и блинчики – или заказывает еду на дом. Мэллори вспомнила, как Айзек протягивал ей тарелку, уговаривая поесть.

– Нет, но тебе бы скоро это надоело.

– Черт, Мэл! Ты просто невозможная женщина! Мне нравится о тебе заботиться.

– Как о ребенке? Я верно подметила? Я твой вклад в благотворительность? – Это ранило. Больно ранило. А она так устала от ран. – Тебя даже не хватило на то, чтобы из жалости трахнуть меня в последние две ночи. Твоя благотворительность так далеко не простирается. – Слова сорвались с языка еще до того, как Мэллори осознала, что она сказала.