Дженни Колган - Свадьба Аманды

— Повторится! — заорала я. — Только не со мной! А теперь отвали!

— Позвони мне, — сказал он тихо, придвинувшись к щели почтового ящика. — Позвони, когда отойдешь. Твоя реакция свидетельствует о том, что ты испугана точно так же, как и я.

Я прихлопнула его пальцы крышкой почтового ящика. Алекс взвыл, и мне сразу стало легче. Он еще немного помешкал — и ушел.

Я вернулась к себе в комнату. Несмотря на всю браваду, я чувствовала себя совершенно опустошенной. На улице зарядил дождь и смыл весь снег — погода была как раз под стать моему настроению.

Что теперь? Я понятия не имела, что теперь. Ни одной дельной мысли в голове. Поговорить бы с кем-нибудь, но беда в том, что говорить мне как раз ни с кем не хотелось. Нужно было как-то отвлечься, но любое отвлечение повлекло бы за собой образы счастливых людей, ведущих счастливую жизнь, — но я-то ее не вела! Нет, нет, нет. Снова одинока. Одинокая в декабре. По крайней мере, не придется тратиться на рождественский подарок. Впрочем, Алекс все равно считал, что это буржуазно. Болван. Я легла, сокрушаясь, что у меня нет плюшевого мишки, — было бы кого прижать к сердцу в трудную минуту. А может, позвонить «Самаритянам»? Хотя я еще не дошла до того, чтобы кромсать себе вены. Кажется, «Самаритяне» все-таки для тех, кому уже совсем плохо. Но мне его очень не хватало. Или нет? Или да. Нет, да, нет, да… — эти два слова мантрой вертелись у меня в голове. Я снова всхлипнула, но плакать было уже нечем, так что всхлипом дело и завершилось. Наконец, покачиваясь взад-вперед, я убаюкала себя и заснула. Вот такие получились выходные.

Поскольку спать я легла очень рано, то утром встала вовремя. Из двух вариантов — проплакать весь день, не вылезая из постели, или отправиться на работу — я выбрала последний. Крупные слезы бежали по щекам, пока я натягивала колготки. Из зеркала на меня глянула распухшая рожа — такие показывают в роликах о вреде героина. Мерзость.

Порог конторы я переступала в полной уверенности, что все сейчас на колени попадают от сострадания к трагедии, написанной у меня на лице, но эти сволочи вели себя как обычно.

— Что, старушка, еще пара крутых деньков? Выглядишь как шлюхина задница, — загоготал Стив, когда я вошла, как мне казалось, с видом Марии Магдалины.

— Я и чувствую себя так же, — упавшим голосом сказала я.

Стив как-то странно посмотрел на меня:

— Чего это с тобой, а?

— Все. Я послала своего парня.

— Почему? Так, можешь не рассказывать: он спутался с кем-то еще, и ты вынуждена была его послать, чтобы сохранить самоуважение?

— Стив, ты когда-нибудь лобные доли разовьешь? Отстань от меня, я и говорить об этом не хочу.

Джейни безмолвно протянула мне коробку с салфетками непомерной величины. Я с благодарностью приняла их: лучше уж пусть слезы льются, чем заработать мигрень, притворяясь, будто их нет.

— Как там Джеймс? — спросила я у Джейни, осознавая иронию ситуации. Вдруг они тоже надумали пожениться.

— О боже, — запричитала она, выхватывая у меня салфетки. — Мы были в субботу на вечеринке, и туда заявилась его бывшая подружка.

— В этом нет ничего криминального.

— И конечно же, я немедленно ушла. А он не захотел пойти со мной!

— А где была вечеринка?

— В Кенте.

И ты поперлась обратно из самого Кента только потому, что среди гостей затесалась его бывшая девушка?

— Но он оказался таким бесчувственным! — воскликнула Джейни.

— А он знал, что она там будет?

— Говорит, что нет, но как я могу ему верить? Понимаешь, это было в университете. — Как будто это все объясняло.

— Ох… А что за вечеринка такая?

— Так, встреча друзей по университету… — Внезапно лицо Джейни померкло.

Я смотрела на нее. Вот мазохистка.

— Тогда следовало ожидать, что и она там окажется…

— Я об этом не подумала, — произнесла Джейни замогильным голосом.

— Потому что ты шляпа.

— Бедный Джеймс! Как я могла!

— Я же говорю — шляпа. Можно попросить у тебя еще салфеток?

— Теперь он меня точно бросит! — В ее голосе зазвучали истерические нотки. Она цеплялась за салфетки, как за последнюю радость в жизни.

— Все, — сказал Стив. — Требую перевести меня в другую комнату, пока у меня цикл с вашими не совпал, идиотки ненормальные.

Я кивнула:

— Спасайся, пока не поздно, малыш.

В обеденный перерыв я с безутешным видом жевала сэндвич и вспоминала, как недавно обедала с Фрейзером. Вот бы и сейчас… Если я не вырвусь из этого вакуума, то взорвусь. Но тут я вспомнила, что в ближайшие шесть дней у Фрейзера своих проблем по горло. Последнее, чего ему не хватало, — это чтобы в жилетку плакалась безмозглая кретинка вроде меня.

Думала я и об Энгусе, но это уже было сложнее. До чего же все запутано. Единственное, что в тот день смогло вызвать у меня улыбку, — мысль о дымовых шашках. Если они всерьез решили провернуть эту затею, будет смешно, но вряд ли сработает. Не сомневаюсь, в наши дни викарий проведет службу где угодно — хоть в пабе.

Я в этом участвовать определенно не стану. К тому же там в дверях наверняка выставят вооруженную охрану, чтобы меня не пустить. И настрой у меня меньше всего подходил для свадьбы. Зато Фран там точно появится. У нее сил на что хочешь хватит.

Фран. Я еще даже не горевала по ней. Слишком была занята, беснуясь по поводу Алекса. Внушать себе, что она просто шлюха, — бесполезно. Я знала ее всю жизнь. А теперь… все было кончено, будто она умерла или еще что-то в этом роде. Даже не позвонила мне. Надо полагать, совесть не позволила. А может, ей просто все равно. От этой мысли на душе заскребли кошки. А вдруг они сейчас вместе? Алекс наверняка считает, что совершил большую ошибку, вообще связавшись со мной. Зачем я ему — ведь Фран худая и эффектная. Вдруг с ней, такой стройной, насмешливой и очаровательной, Алексу легче будет найти работу у своих поп-звезд. Меня посетила страшная мысль: а что, если он все это делает по расчету? Не менее страшная мысль подоспела следующим же автобусом: а я так и знала. Я только и ждала, когда это произойдет. И если я для этой мелкой кучки дерьма недостаточно хороша, значит, я — мошка под этой кучкой… Я опять расплакалась. Просто сама не ожидала, как сильно он запал мне в душу, — вот и все.

На сей раз никаких цветов не было. Алекс знал, что это бесполезно. Или же слишком был занят с Фран. Наверное, смеются над какой-нибудь глупостью, которую меня угораздило брякнуть. И Алекс говорит: «Господи, до чего же хорошо быть свободным!» «Да уж, тебя чуть не захомутали по-крупному», — отвечает Фран. Похоже, не так уж она его и ненавидит. А членососом обзывалась именно потому, что сама в него влюбилась, — дралась же она в школе с мальчишками, которые ей нравились. Может, она так привлекала к себе его внимание.