Паулина Симонс - Талли

Одна бумажка показалась ей особенно затертой. Талли развернула ее, и прочла: «За Дж. П. я оставляю первую партию в софтбол и первое место в своем сердце».

Именно эти слова Тони Мандолини показал тогда Талли в «Ежегоднике Топикской школы 1979 года», когда спросил ее: «Кто такой Дж. П.?»

Талли аккуратно свернула клочок бумаги. Она знала, что он был вырван из раздела Прощальное слово старшеклассников, хотя никогда не открывала журнал и тем более не читала этот раздел. Она думала сейчас о том же, о чем подумала, когда мистер Мандолини показал ей эту запись: «Почему за ним? Почему она оставляет первую игру в софтбол за ним? Ведь только со мной она играла в софтбол в Шанга-парке».

Талли закрыла бумажник, подошла к раковине, ополоснула лицо ледяной водой и вышла из ванной. Она поторопилась отдать бумажник Донне, старшей официантке, и та убрала его в стол. Джек пришел часом позже. Она видела, как он забрал бумажник, поблагодарил Донну, и потом его взгляд пересек весь зал и нашел Талли. Она быстро опустила голову, но он стоял до тех пор, пока она не подняла глаза. Перехватив ее взгляд, он приветственно поднял руку.

В следующую пятницу Джереми зашел за Талли к концу рабочего дня. В «Каса Дель Сол» опять сидели Джек и Шейки и уже доедали свои фаджитас. Талли представила всех друг другу, и Джек поинтересовался, не пойдут ли Джереми с Талли с ними вместе куда-нибудь выпить.

— Да нет, мы не можем, — пробормотала Талли.

— С удовольствием, — сказал Джереми.

Они пошли в «Ма Гу». Шейки без остановки болтала, снимая напряжение с Талли и забавляя Джереми. После второй порции выпивки они прислушались к музыке. Заиграли «Би Джиз» — «Оставайся живым».

— О, это как привет из прошлого. Привкус последних школьных лет, — сказала Шейки. — Тебе нравятся «Би Джиз», Джек?

— Не очень, — сказал Джек. — Я люблю «Пинк Флойд».

Шейки запела из «Как удобно быть глухим» — «Уже нет боли, ты утопаешь в прошлом…»

— Моя любимая песня, — сказал Джек.

«И моя тоже», — подумала Талли и быстро-быстро опустила глаза к стакану с пивом.

— Эта и еще «Как жаль, что тебя здесь нет», — продолжал Джек.

Талли углубилась в изучение стакана.

— Ну правильно! — воскликнула Шейки и взъерошила ему волосы. — Ты ведь считаешь, что «Пинк Флойд» были; есть и будут всегда.

— Уверен в этом. — Джек улыбнулся, поймав быстрый взгляд Талли.

— Вы все учились в одной школе? — спросил Джереми. Все трое уставились на него — двадцатилетние дети смотрели на тридцатипятилетнего мужчину.

— Да, учились, — ответил Джек.

— Класс, — сказал Джереми. — Ну и как вам было в школе?

— Классно, — ответила Талли, и все засмеялись.

— Вы все были друзьями? — продолжал давить ей на психику Джереми.

Шейки хихикнула.

— Ну, дружили слишком сильно сказано для наших отношений.

Она завлекательно улыбнулась и положила руку Джеку на колено. Потом посмотрела на Талли.

— Наверное, Джек знал немного Талли, разве нет, Талл?

— Конечно, Шейки. — Талли внимательно разглядывала кромку стакана.

Джек смотрел на Талли. Талли смотрела на пиво. Джереми смотрел на Талли и Джека, и Шейки тоже.

Джереми повернулся к Джеку.

— И какой же Талли была в школе?

Джек следил, как Талли ногтями соскребает пятна со стола.

— Я думаю, она была очень способной, — сказал он неохотно. — Очень способной. Способней, чем кто бы то ни было.

— Правда? — Джереми засиял.

— Она! — воскликнула Шейки.

— Я? — переспросила Талли не без удовольствия.

— Ты, — подтвердил Джек.

— Откуда ты знаешь? — потребовала ответа Шейки.

— Она что, хорошо училась? — спросил Джереми.

— Да нет, — ответил Джек, игнорируя вопрос Шейки. — В школе она училась ужасно. Вечно прогуливала уроки. Она училась танцевать и совсем забыла про школу, правда, Талли?

Талли, обескураженная поворотом беседы, рылась в сумочке, ища сигареты и забыв, что с лета не курит.

Джереми сменил тему.

— Ну, расскажите мне, ребята, про свой выпускной год в школе.

Талли встала так резко, что уронила стул. Она извинилась перед Шейки и Джеком за то, что вынуждена покинуть их.

— Джереми, я не могу поехать с тобой в Нью-Йорк, — сказала она ему той же ночью. Он страшно огорчился, некоторое время не хотел даже смотреть на нее. Но Талли не думала о нем в эту минуту. И зачем она пошла в бар с Шейки и Джеком?

Наконец Джереми заговорил.

— Почему, Талли?

— Потому что я не могу сказать Робину.

— Почему?

— Потому что не хочу сделать ему больно.

— Но, Талли, я же знаю, — сказал он. — Я знаю, и мне больно.

— Ну так зачем делать больно двоим? — угрюмо сказала она.

— Талли, мне казалось, что ты не любишь его.

Она вздохнула.

— Джереми, я не хочу, чтобы ему было плохо.

Она попробовала отвлечь его ласками, но он встал из постели, надел трусы и джинсы и стал ходить по комнате.

— Талли, я слишком стар для этого, — сказал он, — правда.

Она надела футболку и села в постели.

— Слишком стар для чего?

Он повысил голос.

— Для этого!

Она широко раскрыла глаза. Он чуть сбавил тон.

— Для того, чтобы ты морочила мне голову.

— Джереми, успокойся. И не кричи на меня в моем собственном доме.

— Извини, — сказал он еще тише.

— Джереми, я ничего от тебя не скрывала. Ты все знаешь о Робине, а он не знает о тебе ничего. Так кому же морочат голову? А?

Джереми продолжал мерить шагами комнату. Потом встал перед ней.

— Талли, как ты относишься ко мне?

— Джереми, ты мне очень нравишься.

— Ты могла бы порвать с Робином и встречаться только со мной?

Талли изучала простыню, которой была укрыта.

— Талли?

— Джереми! — взмолилась она. — Подожди! Я знаю тебя всего каких-то два месяца. Ты начал у меня оставаться со Дня Благодарения, а сейчас еще даже не Рождество! Дай мне немного времени, ладно?

— Да, я знаю, знаю, — сказал Джереми. — Но мне кажется, мы с тобой прошли очень большой путь — я имею в виду чувства. Во всяком случае, я его прошел и, надеюсь, ты тоже. Мне нравится наша близость. Мне нравится наша эмоциональная честность. Я не хочу потерять это.

Она ничего не сказала, только покачала головой.

— О Джереми, Джереми. — Она посмотрела на него. — Джереми, ты не знаешь обо мне ничего, ничего. — «И я бы хотела, чтобы так и оставалось». — О каком большом чувстве ты говоришь? Ты хочешь сказать, что нам хорошо в постели?