Исчезнувшая - Кира Романовская
— Лучше б на поясницу плюнула, я тут слышала в кафетерии, от болей в спине помогает, если втереть, — усмехнулась Полина.
Леонида хрипло засмеялась и взяла своей дрожащей рукой, ладонь дочери.
— Ты выдержишь, Полина, ты сильная. Помнить об этом не обязательно, просто знай! — с надрывом сказала Леонида. — Хорошо, что она так сделала, и тогда у суда, и сейчас.
— То, что не убивает, делает нас сильнее?
— Нет, дорогая, ты увидела её такой, какой она никогда себя не показывала. Она слабая и нашла твои сильные плечи, чтобы на них трудности переложить, значит, силу в тебе и увидела. Почувствовал холоп хозяина жизни нутром своим, да крепостное право отменили — на колени теперь не позволяет упасть Конституция. А как ей хорошо было бы у барина-то жить в теплом доме — ни о чем не думать и ничего не решать! Ты справишься со всем даже не потому, что ты сильная, Поля, а потому что проблемы каждый раз будут казаться тебе всё легче и легче. Я тебя так воспитывала и вот он результат!
Леонида с улыбкой и гордостью во влажном взгляде смотрела на Полину. Мать притянула к губам руку дочери и поцеловала её.
— Прости меня, Полина, что я в какой-то момент возомнила себя хозяйкой твоей жизни. Это мой самый большой грех, нет ему прощения, но, может быть, когда-нибудь ты простишь...
Пусть прощения она не получила, но после их разговора уснула так крепко, как спит человек с чистой совестью. Полина поправила ей одеяло и направилась к Роме, который понемногу отходил от операции, ему разрешили лежать на боку и даже вставать. Про то, как поступила его мать и какие новые слова мальчики выучили от бабушки, они с Ромой обсудили без философских отклонений. Приняли решение — в вопросах детей Рома и Полина сами по себе, рассчитывать больше не на кого, а Рома из-под родительской опеки вырос. Свободен от них.
— Полина, привет, как дела? Ты была сегодня у врача? — улыбнулся Рома. — Как твоя голова? Болит?
— Да, нормально всё с головой, второй-то раз по затылку били, — рухнула на стул рядом с его койкой Поля.
Рома выспросил всё про Надю и Леониду, потом про детей, затем они обсудили кандидаток в няни, без которой им пока было просто не обойтись. Выбрали трёх, которых должен был прособеседовать Рома, а Полина на подхвате. Затем она набралась смелости и сказала то, что надо было сказать давно:
— Рома, я тебе столько всего говорила плохого насчёт тебя и твоих поступков, плохих, которых я даже не помню, что не осталось места для хороших выводов, но они есть... - выдохнула Полина. — Я знаю, что это ты один так долго верил, что я жива, ну, и Леонида ещё. Знаю, что ты искал меня, пока другие искали труп. Ты много раз просил перепроверить, кого нашли. Что...
— Стой, Полин, не приписывай заслуг, которых у меня нет... - виновато опустил патлатую голову Роман. — Я делал всё это не из-за тебя, а из-за вины, чтоб совесть свою облегчить. Я скучал, любил, ненавидел, столько всего чувствовал, но вина и стыд были сильнее всего.
Полина коснулась его головы ладонью и улыбнулась.
— Я знаю, Ром, и это всего лишь значит, что человек ты хороший. Плохие ни вины, ни стыда не испытывают. Они всегда и во всём правы.
Рома осторожно поднял на неё виноватые глаза.
— Тебе просто не повезло с родственницами, любовницей, тещей и женой. Куда ты лезешь против такой оравы баб? Никакого инстинкта самосохранения!
От смеха у него чуть не разошлись швы на спине, а Полина с ним ещё не закончила.
— Ты очень хороший отец, Рома. Я таких за свою недолгую жизнь не видела никогда. Хотя и матерей-то немного видела, — грустно улыбнулась Полина. — Надю её мать бросила, и я её не осуждаю, это тяжело, нереально тяжело! А сколько женщин на улицах, совершенно посторонних, подходили ко мне и говорили, чтоб я её сдала куда-то, что я молодая и ещё рожу. Я первое время офигевала, потом поняла — это они мне так добра желают. Посторонние мужчины в этом плане, не желали, а делали. Один дал работу женщине с ребенком инвалидом без документов, потом второй пожалел тоже дал работу. После простые прохожие подтянулись. Я знала всех алкашей в нашем районе, потому что они тёмной ночью встречались мне на пути и помогали довезти коляску до дома. Деньги совали в карманы, но ничего не советовали, потому что как жить другим, видимо, не знали, потому что сами потерялись. Как и я не знала, Рома, а без тебя так бы и жила в этом подвешенном состоянии. Спасибо, тебе, что нашел меня, хоть я так до конца никогда и не найдусь. Мы справимся, с детьми точно справимся, с остальным, ну, как-то надо тоже...
У Ромы навернулись слёзы на глаза, Полина будто отпустила ему грехи и стало даже легче дышать.
— В последнее время столько всего плохого случилось. Может, ты как-нибудь расскажешь, что у нас было хорошего раньше? — робко улыбнулась Полина.
— Нет, Поль, не забивай себе голову, — наконец, принял эту правду Роман. — Это всё останется со мной, в прошлом, которое тебе ни к чему, ты хорошо справляешься в настоящем.
Полина улыбнулась, наконец, они друг друга поняли, во всех временных отрезках. Она много думала над тем, стоит ли говорить Роме про то, что у неё было с Игорем. Решила, что они с Ромой не спят вместе, так какая разница с кем они оба спят по отдельности?
С Игорем они тоже всё обговорили, он не делал к ней каких-то подкатов, не пытался флиртовать, не напирал своей мощной грудью, просто помог. Как опытный следопыт помогает заблудившемуся туристу в горах. Игорь тоже казался Полине не таким уж плохим, как он хотел показаться всем остальным женщинам. Просто он тоже заблудился, но даже не знает об этом, а Полина ни фига не следопыт, чтобы выводить его из дремучего леса.
Глава 32. Подснежники
Следопыт Давлатов в это время пытался разобраться в дебрях поджога, который унёс жизни четырёх человек. В этом ему помогал мудрый Филин, который рассматривал фотографии с места пожара с лёгкой брезгливостью на красивом лице.
— Терпеть не могу, когда скрывают свои преступления поджогом. Ну можно ж всё красиво сделать и чистенько, чтоб потом доблестные пожарные не рисковали своими жизнями, разгребая завалы.
— Пожар забирает все улики, ты
