Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

Но и возбуждение было иным. Тут не про механику, нет. Дело в другом. Словно на кону что-то большее было, но неизвестное.

– Кстати, что насчёт свадьбы? – вошёл в гардеробную, обнаружив полуголую Катерину, что гладила мою рубашку. Я замер, словно увидел что-то необычное, странное. Ей не нужны были чулки, кружево и шёлк, потому что даже джинсовые шорты и спортивный чёрный лиф смотрелись на ней так охранительно возбуждающе.

– Если бы не Юлия Викторовна, я б уже давно сбежала за кордон, Царёв!

– Что-то не так?

– Твоя мама сказала, что нужно рассчитывать человек на пятьсот. Саша! Пятьсот! – Катя встряхнула рубашку, осмотрела работу и только после того, как её все удовлетворило, передала мне. Повернулась к другому стеллажу, пробежалась пальцами по ячейкам, вытянула чёрный галстук, перекинула через плечо. Распахнула шкаф и сняла с перекладины серые брюки. – Вот, так хорошо будет.

– И?

– Я даже считать бюджет боюсь! Нужно подумать, на чем сэкономить. Как думаешь? – она закатила глаза и принялась помогать мне застёгивать рубашку.

– Катя, – набросил галстук и обнял её. – Я думаю, что это не должно тебя волновать.

– А машина? Саш, зачем ты забрал мою ласточку?

– Твоя ласточка нуждается в профессиональном уходе. Кто застрял недавно на трассе? Нет, Катя, это не обсуждается. Покатаешься на моей. Это же не проблема?

– Не знаю, Саша, – она выдохнула и уложила голову мне на плечо, будто слушая стук сердца. – Когда ты рядом, все кажется правильным. Нормальным. А как только тебя нет, меня пугает все! От баснословного бюджета свадьбы до твоих поцелуев.

– Хорошо, я не буду больше целовать тебя.

– Дурак! Сейчас же ты рядом, а значит, это нормально. Целуй! Немедленно!

 Чем больше я её целовал, тем крепче становилось ощущение зависимости. В прямом смысле. Вот до дрожи в пальцах! Практически силой заставлял себя отпустить её.

Она мозг мой взрывала! Были у меня разные девушки. И временные, и более-менее постоянные. Они гордо называли меня «своим», но ни одной из них не пришло в голову просто погладить рубашку и собрать сумку в поездку, а уж тем более приготовить домашний ужин и встретить из командировки. Но зато ни одной из них не пришло бы и в голову лечь в мою постель в одежде. Они ещё в пороге сбрасывали обёртку, демонстрируя начинку во всей красе. Каждая. Всё наоборот. Всё!

Меня бесили эти навязчивые сообщения, что отвлекали от работы, а сейчас я сам проверял телефон, бесясь от её молчания. В голове бились мысли: доехала ли она? Может, что-то произошло? Ей нужна помощь? И уж тем более, не думал, что буду так переживать, узнав, что Катерина застряла на объездной. И ведь не позвонила! Не попросила помощи, не пожаловалась на неисправное транспортное средство. Мои бывшие атаковали звонками по любым пустякам, чтобы продемонстрировать свою беспомощность: колея, откуда самостоятельно не могли выбраться или когда их блокировали на парковке, ну, и классика жанра – забытая дома банковская карта. Ну, а финт со сломанной тачкой – это же классика жанра! Почему не позвонила она? Потому что сама может решить свои проблемы? Или потому, что не видит во мне реальной опоры? Хотя о чём я говорю, когда нас связывает договор? Стояла несколько часов на объездной трассе, в ожидании Севы, но не сказала. Специально писал ей, ожидая: «Милый, моя бибика сломалась!» Но нет! Она шутила, рассказывала, как они выбирали платье для моей мамы, но о том, что застряла вдалеке от дома, промолчала. Успокоился я лишь когда мой информатор, которой невольно стала бабушка, сообщила о том, что Сева привёз её домой на буксире. И сейчас опять молчание. Нет ни звонков, ни смс с глупыми вопросами. Прервал доклад специалиста по рекламе и вышел за дверь.

– Ты дома?

– Да, готовлю в дорогу. У тебя есть на что-нибудь аллергия?

Кажется, у меня аллергия на её молчание…

– Нет.

– Хорошо, домой можешь не заезжать. Только не сердись, потому что я осмелилась собрать для тебя сумку, – Катя рассмеялась, и от сердца отлегло. Не молчит. – И ещё, Саш, к нам в машину сядут Севка с невестой. Ты понял меня?

– Понял, буду изо всех сил пытаться подружиться.

– Молодец.

В попытке все успеть я даже не понял, как пролетел день. Лишь опустевший офис и золотистые лучи вечернего солнца, что проникли в кабинет, заставили меня очнуться. Я подписал все документы, что подготовила Валя, и помчался в «Яблоневый», завернув по пути в кондитерскую, чтобы подкормить своего тайного информатора.

– Александр, – бабушка стояла у дома, болтая о чем-то с соседкой. – Катерина спит. Разбудить?

– Нет, я, собственно, сначала к вам, Любовь Григорьевна.

– Видишь, Алька, за мной до сих пор молодые мужчины таскаются, а ты сиди в своих грядках и дальше!

– Александр, – не менее эффектная соседка перебросила через плечо седые аккуратно уложенные локоны и кокетливо уложила подбородок на деревянную поверхность забора. – Наслышана о вас. Олька хорошо вас описала, все сходится!

– Руки прочь от моего зятя! – шикнула Любовь Григорьевна и поспешила обхватить меня за руку. – Хм… Это что, плата за информацию?

– Бабушка, вы великолепны. Не взятка, а благодарность, – я подставил ей свой локоть, предлагая сопроводить до дома. – Но мне нужно с вами поговорить.

– Я согласна!

– На что?

– Выйти за тебя, конечно. На что же ещё? – старушка впустила меня в дом и забрала коробку с десертом.

– Мама! – Ирина Николаевна вмиг покраснела, услышав слова матери. – Добрый вечер. Пора будить Катю?

– Не нужно. Пусть спит, а мне поговорить с вами нужно, – я махнул папкой, в котором был изложен мой план по сохранению посёлка.

– Тогда кофе? – будущая тёща смотрела на меня испуганно и смущённо.

– Да, обязательно.

Любовь Григорьевна быстро смекнула, о чем я говорю, задала парочку уточняющих вопросов и заверила, что к нашему возвращению досье будет у меня в руках. Старушка осталась довольна мои планом спасения «Яблоневого», поэтому замолчала, словно ей было нужно время, чтобы всё обдумать. Мама же нервно кусала ноготь большого пальца, переводя встревоженный взгляд с меня на странно улыбающуюся Любовь Григорьевну.

До выезда у нас ещё было примерно час, поэтому, спросив разрешения, поднялся к Кате. Она спала, как обычно, распластавшись по всей кровати. Я разделся и нырнул к ней под одеяло, прижался к тёплому телу и выдохнул. Она зашевелилась, и лишь участившееся сердцебиение выдало её пробуждение.

Что же ты, Катенька, играть вздумала?

Волосы были ещё влажными после душа, а от кожи пахло чем-то сладким, вкусным и таким соблазнительным. Лежала тёплая, нежная и