Любовь Демона - Тала Тоцка

Но сопли пускать по этому поводу я себе точно не позволю. Улыбнулся женщине, подмигнул дочке.

— Сам себе завидую! Да, принцесса?

— Папина ядость, — поправила с серьезным видом Миланка. В последнее время она выбирает, как мне ее называть.

Тетушка, конечно, сразу руками давай всплескивать и ахать, какая девочка у меня милая.

Я сам знаю, что она милая. И что мама у нее красавица, тоже знаю. Мне одна идея в голову пришла, не дает покоя.

Я ее Никитосу озвучиваю, пока наши старшие девчонки младших девчонок уводят переодеться.

— Я хочу сегодня Ангелине предложение сделать. Как думаешь, не откажет?

Топольский хмурится, чешет затылок.

— Как тебе сказать... Будь на ее месте кто другой, думаю, шансы были бы минимальными. Но судя по тому, что я сегодня видел, она к тебе явно неровно дышит. Ну и ребенок у нее от тебя...

— А это тоже влияет? — спрашиваю недоверчиво.

— Еще как, — уверенно кивает приятель. — Мне Маша как-то призналась, что после того, как Янка родилась, у нее ко мне отношение изменилось. Потому что теперь я отец ее ребенка. Что для женщины мужчина, от которого у нее ребенок, становится ближе и роднее. Как-то так.

— А разве у нас не так? — задумчиво растираю подбородок. — Та же херня. Я Ангелу за дочку все отдать готов. И роднее она мне стала.

— Все так, — соглашается Топольский и щурится. — Ты раз решил, не затягивай, пока снова не накосячил. А то я тебя знаю, провтыкаешь, а там Ангелина рассмотрит поближе, какое ей счастье привалило. Прозреет, опомнится, и ты хуй потом ее замуж заманишь.

Правильно сказал. Я сам так думал.

Пока Ангел не передумала, надо пожениться. И все. И моя.

После обеда, когда малышня спать укладывается, прыгаю за руль чтобы ехать в город. Говорю, что по делу, обещаю Ангелине, что скоро буду.

Она как мне кажется вздыхает с облегчением. Не выспалась ночью, рада возможности поспать с Миланкой.

В последний момент в машину садится Топольский.

— Меня выгнали. Машка сказала, чтобы я ей поспать дал с малой. Поеду с тобой в город.

Ухмыляюсь и завожу двигатель. Походу у нас общие проблемы.

— Смотри, Никитос, с такими темпами по второму кругу скоро пойдете.

— Чья б корова мычала! — хмыкает тот. — Будто мы слепые. Уж вы быстрее нас по второму кругу пойдете, у вас уже дочка большая.

— Ангелине еще доучиться надо, — качаю головой. — Хотя наверное так было бы лучше. Тогда она точно никуда от меня не денется.

***

В ювелирный салон вхожу первым, Никита идет за мной, по пути разглядывая витрины. У него тоже две девочки, есть кому цацки таскать.

К нам вмиг подскакивают консультанты.

— Демьян Андреевич, добро пожаловать!

— Ну что, Демон, берем самое дорогое или будем изображать скромность? — тормозит Топольский перед витриной с последней коллекцией.

— Берем самое красивое, — серьезно отвечаю, скользя взглядом по изысканным кольцам с бриллиантами.

Я правда не знаю, как можно мерить кольцо для Ангелины деньгами. Нет такой меры. Оно просто должно быть достойным моего Ангела.

К нам уже торопится управляющий магазина. Меня, ясное дело, узнал сразу. Дальше быстрым оценивающим взглядом скользит по Топольскому.

Видно, что профи, сразу почуял, какая крупная рыба к нему заплыла!

Но внешне никак не проявляет, остается безупречно вежливым.

— Добрый день, господа. Чем могу помочь?

— Нам нужно обручальное кольцо, — отвечаю, поворачиваясь к витрине.

— Предложить классику? — спрашивает управляющий, указывая на платиновое кольцо с крупным бриллиантом. — Или хочется чего-то необычного?

— Хочется красивого, — говорит Никита.

— Идеального, — добавляю я.

— Ясно. Идеального для идеальной, — понимающе кивает управляющий и делает знак консультантам.

Те в моменте оживляются, одна из девушек приглашает нас пройти к отдельному столику. Вскоре перед нами в ряд выкладывают несколько обручальных колец.

Беру одно из них в руку, подношу ближе к свету. Оно изящное, но с характером — бриллиант в центре, тонкий плетеный узор по краям. Точно как мой Ангел — нежная оболочка, бесценная внутри.

Походу я нашел то, что нужно.

— Это оно, — говорю твердо.

— Уверен? — прищуривается Топольский.

— Абсолютно.

— Значит, берем.

Но уйти сразу не получается, Топольский задерживается, чтобы выбрать подвеску для Маши, а я вовремя вспоминаю о подарке для Миланки. Моя дочка обидится, если я никак не обозначу ее важность в этот день.

Пока продавец оформляет покупки, Никита задумчиво разглядывает потолок.

— Слушай, а ты не хочешь сыграть в романтика? У меня в свое время не вышло красиво сделать предложение, мы сначала поженились, потом уже не то было. А тебе почему не попробовать? Какой-нибудь сюрприз, чтобы Ангелина на всю жизнь запомнила. Или ты не на всю жизнь? — дразнит, засранец. — У меня тут есть пара идей.

Озвучивает идеи, теперь моя очередь задуматься.

— Думаешь, ей такое понравится? — принимаю коробочку с кольцом.

— Поверь, девчонки такое обожают. Да и ты сам потом будешь вспоминать.

— Ну если буду...

— Тогда поехали?

***

Ресторан в комплексе уютный, с камином и мягким светом — идеальное место для всякой романтической херни. Здесь достаточно просторно, чтобы никто друг другу не мешал.

Кроме нас в ресторане еще две компании и несколько парочек. Мы с Топольскими заняли большой стол как раз напротив открытой террасы. Из больших панорамных окон виден лес, темное небо и луну со звездами.

Официанты в курсе, Маша с Миланкой тоже. Без дочки мне не справиться.

Одна Ангелина ничего не подозревает. Она играет с маленькой Янкой, улыбается, перекидывается фразами с женой Никиты.

— Ну? Ты готов? — тихо спрашивает Топольский, толкая меня в бок.

— Давно готов, — говорю сквозь зубы, — нужно только удачный момент выбрать.

Делаю вид, что спокоен, а сам волнуюсь пиздец. А вдруг она откажет? Вдруг нахуй пошлет? Скажет, что Карениной быть не хочет. Что со мной только трахаться можно, а для нормальной семьи я не подхожу.

Ну блядь, нахера я себя накручиваю?

Удачный момент сам подворачивается. Официант приносит десерты, Миланка вскакивает со стула, радостно хлопает в ладоши:

— Папа, давай игьять! Отгадай загадку!

Смеюсь, наклоняюсь к дочке.

— Загадку? Давай попробуем. Загадывай.

Миланка делает серьезное лицо, задумывается для виду и все так же громко спрашивает:

— Кто у нас самый кьясивый,