Заложник зла - Рэйвен Дарк

плюшевым мишкой на руках и воздушным шариком «Выздоравливай скорее» в одной руке.

— Привет, Ди, — Пенни обнимает ее, когда она наклоняется, и Бен отодвигается, чтобы дать ей место.

Ди выпрямляется и оглядывает комнату. Она подходит к другой стороне кровати и берет со стола пластиковый стаканчик. Он наполовину заполнен бледным яблочным соком, тем, что Пенни называла разбавленным пойлом.

— Это все дерьмо, которое они дали тебе попить? — она качает головой, — ты должна была позвонить мне. Я бы принесла немного содовой. И немного моей домашней запеканки из тунца.

— Я бы предпочла, чтобы ты тайком принесла немного джина, — Пенни одаривает ее бунтарской улыбкой, — мои ребра убивают меня.

— В следующий раз, — она ставит плюшевого медведя на стол и привязывает воздушный шарик к спинке другого стула в углу.

— Это правда, что я слышала от ребят? Что Спайдер одну из рук друга Гэри…

Ди едва заметно качает головой и бросает на меня взгляд. — Только не перед ней. И не перед Беном, — она бросает взгляд на Бена, который слушает с жадным вниманием, вероятно, надеясь, что ему удастся услышать взрослые вещи MК, — кто тебе это вообще сказал? — рычит она.

Пенни пожимает плечами. — Слухи распространяются.

— Чушь собачья. Пип сказал тебе, не так ли? Этому мальчику нужно держать рот на замке. Он так же плох, как Рэт, для сплетен.

— Тогда это правда.

Я навостряю уши и притворяюсь, что читаю журнал, оставленный на тумбочке, боясь и в то же время болезненно нуждаясь услышать, что Спайдер сделал с рукой друга Гэри.

— Я этого не говорила, — говорит Ди. Пенни бросает на нее проницательный взгляд, и она опускает плечи, — да, это правда. Хотя я бы хотела, чтобы он сделал Гэри гораздо хуже.

— Какова ситуация? — спрашивает Пенни, выглядя обеспокоенной, — я не смогу получать новости о нем здесь.

— Придержи эту мысль. Я должна воспользоваться туалетом.

Она встает и исчезает, но я задаюсь вопросом, делает ли она это, чтобы не сообщать Пенни плохие новости об исходе дела Гэри.

Это не так, потому что она входит через несколько секунд, проклиная.

— Что, черт возьми, это за дерьмо? Тетя Фло решает заглянуть в гости прямо сейчас, а я совершенно не готова!

Пенни затыкает Бену уши, когда ругается. Я понятия не имею, кто такая тетя Фло, но Пенни и Бен, должно быть, поняли шутку, потому что они оба снова начинают хихикать, когда Ди выбегает, вероятно, в ванную дальше по коридору. В коридоре звонит телефон, затем замолкает, наступает пауза, и я слышу, как Пип произносит имя Спайдера.

— Подожди, я ни хрена здесь не слышу. Дай я найду место с лучшим сигналом…

Пенни что-то говорит мне, но я пропускаю это мимо ушей, вместо этого слышу, как Пип разговаривает, проходя немного по коридору.

— Медсестра! Медсестра! В моей комнате извращенец, и он пытается убить меня! — кричит женщина из соседней палаты. Мужской голос, я думаю, другой пациент, кричит ей, чтобы она заткнулась.

— Не обращай на нее внимания, — говорит Пенни, когда я морщусь, — она постоянно говорит такие вещи, обычно, когда кто-нибудь входит в ее комнату.

— С ней все в порядке, — слышу я слабый голос Пипа, — твоя маленькая воровка в комнате с Пенни и Беном. О, ничего, это просто какая-то старая летучая мышь дальше по коридору. Ты позвонил мне только для того, чтобы проверить, как она? — интонация в его голосе говорит мне, что он ухмыляется, — ты втрескался по уши, чувак.

Еще одна пауза.

— Подожди, я ни хрена здесь не слышу. Ты пропадаешь… — я слышу, как его шаги удаляются.

— Сестра, сестра, помогите…

Пенни привлекает мое внимание зевком и вздрагиванием. — Прости, — говорит она, когда я смотрю на нее, — я очень устала в последние дни. Надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну…

Ее глаза закрываются.

Бен сворачивается калачиком рядом с ней, положив голову ей на колени.

— Ты не мой Реджинальд! Кто ты? Убирайся из моей комнаты, извращенец!

Я вздрагиваю от неумолимого страха в голосе женщины. Как тяжело, должно быть, ее семье слышать ее в таком состоянии.

Голос старушки затихает.

— Подожди секунду, — слышу я, как Пип говорит в свой телефон, — я все еще тебя не слышу.

Его голос затихает.

Здесь становится слишком тихо, тревожная тишина, которая заставляет меня думать о похоронах. Я прислушиваюсь к успокаивающим звукам медленного, ровного дыхания Бена.

Теперь я начинаю понимать, почему Ди ненавидит больницы.

Не найдя в журнале ничего интересного, я встаю и иду к тумбочке за другим.

Раздается тихий щелчок закрывающейся двери.

— Все в порядке, Ди? — я откладываю журнал и наклоняюсь за другим, — ты нашла то, что тебе было нужно?

— Не двигайся, — тихо рычит мужской голос позади меня.

Я инстинктивно выпрямляюсь.

Прохладный ствол пистолета прижимается к моему виску. Мое сердце подпрыгивает к горлу.

Мгновенно я представляю себе человека, который работает на этого неизвестного Адамсона, целящегося из пистолета мне в голову. Это или один из Ублюдков Сатаны. Я остаюсь совершенно неподвижной, даже не смея дышать.

— Не двигайся и не издавай ни звука, — голос грубый, прерывистый и приглушенный.

В моих ушах звенит от звука бьющейся в них крови. Я тяжело сглатываю, нащупывая способ выиграть время, надеясь, что Бен или Пенни не проснутся. Надеясь, что они этого не сделают, чтобы не стать мишенями.

— Отойди от кровати, — приказывает тот же голос. Дуло пистолета медленно отодвигается от моего виска, когда он отступает, чтобы дать мне место.

Когда я осторожно делаю два маленьких шага назад, инстинктивное желание посмотреть на обладателя этого голоса невозможно игнорировать. Я поворачиваю голову в сторону, ожидая увидеть человека в маске, как у головореза Адамсона, или байкера в порезе. Вместо этого на нем та же толстовка с капюшоном Chicago Bulls, что и в зале. Его капюшон все еще надвинут, но на этот раз я замечаю его лицо.

Мои глаза становятся огромными, а желудок ужасно сжимается.

Мужчина целится мне в голову из пистолета, но это не один из людей Адамсона и не член Ублюдков Сатаны. Я бы узнал это неряшливое лицо и эти пристальные темные глаза где угодно, даже если бы видела их всего один