Барбара Вуд - Китайская шкатулка

«Сообщи мне о своих планах, Шарлотта. У тебя осталось меньше восьми часов. Пиши мне по адресу [email protected] Кстати, тебе понравилось жаркое?»

Джонатан немедленно уселся за компьютер, закрыл файл поиска в базе данных и начал печатать.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Шарлотта.

— Посылаю запрос по этому адресу. Подожди…

— РБ… — задумалась Шарлотта. — Это что, шутка для внутреннего пользования?

— Что ты хочешь сказать?

— РБ — инициалы Ричарда Барклея.

Спустя мгновение программа «Интерник» выдала местонахождение абонента.

— Это киберсейф в Западном Голливуде, — нахмурился Джонатан.

— Так вот где он находится! Мы сможем его поймать!

— Не думаю, что преступник настолько глуп. Этот парень мог просто дать команду пересылать свою почту на этот адрес.

И все-таки Джонатан начал печатать снова, вызывая администратора почты: «Этот человек нам угрожает и запугивает нас. Вы можете сообщить нам, кто он?»

— Джонатан, это замечание о жарком…

— Либо он взорвал дом Наоми, либо знает, кто это сделал. — Джонатан на мгновение задумался. — Послушай, Чарли, когда умерла твоя бабушка… Ты уверена, что это был несчастный случай?

Прежде чем Шарлотта успела ответить, они услышали звук ударов по клавишам. Агент Найт печатал на своем компьютере, а строчки появлялись на экране компьютера Джонатана. Они стояли перед монитором и смотрели на появляющиеся слова.

— Господи! — прошептала Шарлотта, сообразив, о чем пишет Найт. — Я не знала… Клянусь тебе, я не знала!

Они смотрели на экран и не верили своим глазам, а текст Найта близился к логическому концу. По недавно полученной информации, Шарлотта Ли не только имела неприятную встречу с первой жертвой, но была косвенно связана и со второй. Мисс Ли фигурировала в качестве ответчика в бракоразводном процессе, который восемь лет назад вела доктор Лора Филипс. Эта женщина утверждала, что мисс Ли имела незаконную связь с ее мужем. В то время доктор Филипс была директором исследовательской лаборатории в Чок-Хилле.

Она и стала второй жертвой, погибшей из-за использования продукта компании под названием «Десять тысяч ян».

Глава 29

1927 год, Сан-Франциско, Калифорния

— Тебе необходимо имя, Гармония, — совершенно неожиданно заявил мистер Ли однажды знойным утром, занимаясь своими картинами.

Его слова поразили меня, потому что я решила, что он заговорил об имени моего отца. Но потом я поняла, что моя догадка неверна: ведь я ничего не говорила соседу о моей тайне.

Между тем мистер Ли был прав. Когда я сказала, что вор, ограбивший мою квартиру, оставил мне мою личность, это было не совсем правдой. У меня оставалась только половина индивидуальности: я была Совершенной Гармонией, но у меня не было фамилии.

— Когда ты найдешь своего отца, — говорила мне мама в последние дни в Сингапуре, — он признает тебя своей дочерью. Он сделает тебе настоящее свидетельство о рождении, и ты станешь носить его фамилию.

Я не носила фамилию моей матери, потому что она опозорила семью и больше не принадлежала к своему классу. Она не имела права носить фамилию своего отца, и ее звали просто Мей-лин. Мне пришлось приехать в Америку, чтобы получить фамилию, а вместо этого я выяснила, что мой отец утонул и меня связывает с ним только его кольцо и письмо, написанное им моей матери.

Для суда этих доказательств было недостаточно. Во всяком случае, так утверждали два адвоката — сначала китаец, потом американец, — к которым я обратилась. Каждый из них сказал мне:

— Тебе не на что опереться.

Но я не хотела отступать и обратилась к третьему адвокату. Он заявил, что огромный дом за высокой оградой — особняк Барклеев — должен был принадлежать мне. Адвокат выяснил, что у Ричарда Барклея не было кровных наследников, только приемный сын, так что я была его единственным ребенком. Адвокат сказал, что я могу попытаться отсудить дом, но на это уйдет много времени и денег.

Однако я вовсе не хотела получить огромный дом со множеством комнат и окон. Мне нравилось жить над «Счастливой прачечной», потому что теперь я снова вернулась на третий этаж в просторную квартиру с привольно летающим ци и счастливой ориентацией на запад и восток. Теперь мои лекарства хорошо продавались.

Я хотела только получить фамилию.

— Ты не можешь доказать, что письмо написано именно твоей матери, — сказал мне один из адвокатов.

— Ты не можешь доказать, что именно Ричард Барклей подарил ей кольцо, — добавил другой.

А третий закончил:

— Фиона Барклей — очень богатая и влиятельная женщина. Ты никогда не выиграешь дела, она никогда не позволит тебе носить ее фамилию.

А четвертый взял мои деньги и заявил:

— Что я могу посоветовать? Отправляйся назад в Китай!

Правда, адвокаты не могли с уверенностью сказать что-либо о письме: я никогда его им не показывала, потому что обещала матери показать письмо только отцу. Но это было единственным доказательством того, что Ричард Барклей приходился мне отцом! Что еще я могла предпринять? Мне уже исполнилось девятнадцать, а по документам — двадцать один. Мне пора было иметь фамилию.

Сначала я решила отнести письмо Гидеону: я знала, что могу доверять ему. Но я не могла положиться на собственные чувства. Мне было легче, когда меня мучило сознание, что я влюбилась в собственного брата. Но когда я узнала, что мы не родня и что я просто полюбила мужчину, это стало непосильной ношей. Потому что немедленно возникал вопрос, сможем ли мы когда-нибудь быть вместе…

Гидеон вернулся в Сан-Франциско ровно через год после того, как он уплыл в дальние страны, унеся с собой мое сердце. Все эти двенадцать месяцев я посвятила травам, пытаясь сделать мои лекарства известными всему Чайнатауну. Меня даже начали приглашать к пациентам — в основном к старикам, которым был не по карману более дорогой доктор, или к тем, у кого совсем не было денег. Конечно, это был скромный старт: ко мне относились с недоверием, так как я была очень молода. Но рассказы обо мне распространялись быстро, и моя репутация пошла в гору. Так что мне некогда было в то время скучать по Гидеону. Дни заполнялись работой, ночами я крепко спала. Мне некогда было тосковать.

Но однажды я прочитала в газетах, что в особняке Барклеев был устроен вечер в честь возвращения Гидеона, на который пригласили мэра Сан-Франциско, многих известных звезд кино и политиков. Я снова почувствовала, как в груди забилось сердце и в него вернулась сладкая печаль.